Люби меня вечно - Картленд Барбара - Страница 29

Ребенок проснулся, попил немножко бульону и снова уснул. Жар у него явно спадал.

— Никогда бы не подумала, что аристократка вроде тебя умеет нянчить и лечить детей, — призналась Рене.

Франсуа вернулся домой, когда уже стемнело. Жан не просыпался, и мать отнесла его наверх и положила на соломенный матрас, на котором обычно спали они с мужем. Эме отказалась от еды и проглотила только" кусочек хлеба, запив его вином. Пить воду, которую приносили откуда-то с улицы, она побоялась.

Мужу на ужин Рене купила хлеба и кусок колбасы.

Франсуа, однако, явился домой явно сытым и не очень трезвым.

— Убери отсюда эту гадость, — скомандовал он, отшвыривая колбасу в сторону, — у меня есть срочная работа. Видишь, что я принес? Они умные, черти, правда?

Из кармана он вытащил пухлую пачку памфлетов и швырнул их на стол. Потом бросил один Эме. Стоило ей взглянуть на листок, как краска залила ее лицо, а сердце гулко застучало в груди.

В центре свежеотпечатанной листовки была она сама, завернутая в британский флаг. Вокруг в непристойном отвратительном виде были изображены королева, кардинал, герцог, король Швеции, граф Аксель Ферсен.

Девушка яростно скомкала листовку и швырнула на пол.

— Как только не стыдно печатать подобную ложь! — закричала она, вскакивая на ноги. — Все это просто отвратительно! Посмотрите на меня, разве можно поверить, что я на такое способна?

— Кому какое дело? — пожал плечами Франсуа.

— Вам должно быть стыдно заниматься такими делами! — возмущалась Эме. — Вы взрослый человек, у вас жена и ребенок, а вы разносите эту гнусную ложь! Неужели вам не стыдно зарабатывать деньги таким способом?

— Эти аристократы, — обратился к жене Франсуа, — сразу начинают кричать, стоит их задеть! Ну уж сегодня она покричит! Ей конец. Я получил приказ.

Эме словно оцепенела, ей стало очень страшно.

— Какой приказ? — спросила Рене.

— Такой. Она отправится в реку. И знаешь, что ей придется держать в руке?

— Ты что, хочешь сказать, что должен утопить ее?

— Я сказал, что должен кинуть ее в реку. Возможно, она окажется мертвой ещё раньше.

— Я не потерплю убийства, — угрюмо ответила Рене. — Однажды ты доиграешься и сам окажешься на гильотине.

— Сначала пусть меня поймают! Когда надо сделать что-то серьезное, всегда обращаются именно ко мне. Когда ее найдут, все будет выглядеть как самоубийство. И знаешь, из-за чего? Вот забавно! Она покончит с собой из-за этой карикатуры. «Бедная леди, — скажут все, — она так расстроилась, что бросилась в реку!» Ну не смешно ли?

Франсуа откинулся на спинку стула, и его грубый смех долго еще сотрясал стены комнаты.

11

Гуго, как обычно, завтракал в семь. Неожиданно в комнату вошла Изабелла, бледная, с темными кругами под глазами. Он поднялся.

— Ну как я могла спать? — ответила она на невысказанный вопрос Гуго.

—

Я всю ночь пролежала, раздумывая, что же могло случиться с несчастной девочкой. Горничная сказала мне, что вы уже внизу, а Себастьян вообще не ночевал дома. Где же он может быть?

— Не имею ни малейшего понятия, но не хотите ли присесть и позавтракать?

— Да я просто подавлюсь, если хоть что-нибудь возьму в рот! Но, если это доставит вам удовольствие, можете налить мне кофе.

Гуго позвонил и распорядился, чтобы принесли свежий кофе. Изабелла подошла к окну. Муслиновое платье подчеркивало стройность изящной фигуры, а прозрачная белая накидка не скрывала безупречной красоты плечей и рук. Гуго не мог отвести глаз, но красавица даже не замечала его томления и тоски. Мысли ее витали где-то очень далеко.

— Идите сюда и сядьте, — наконец взмолился Гуго.

Она послушалась и села, подперев рукой подбородок и глядя на него такими несчастными глазами, что молодой человек постарался найти хоть какие-то утешительные слова.

Лакей вошел в комнату с серебряным подносом, на котором в серебряном кофейнике благоухал кофе. Рядом с ним расположились теплые, свежеиспеченные булочки, кубики желтого масла, мисочка изумительной лесной земляники. Но Изабелла сразу отказалась от всего, кроме кофе. Как только лакей вышел, она спросила:

— Где же может быть Себастьян? Вы ведь не думаете, что с ним тоже что-то случилось, правда?

— Конечно, нет! Вчера ночью он отправился к кардиналу. Он пытался добиться аудиенции раньше, но его преосвященство ужинал с друзьями. В полночь наш кузен решил отправиться во дворец и дождаться его возвращения.

— Значит, он все-таки не поверил послу?

— Господи, какая ужасная головоломка! Я страшно боюсь за Эме. Она слишком невинна, нежна и неопытна, чтобы внезапно оказаться одной в этом мире, даже если не думать о худшем.

— Своими страхами вы делу не поможете, — ответил Гуго, — а я просто не в силах видеть вас такой бледной и измученной.

— Я прекрасно знаю, что ужасно выгляжу, незачем мне об этом напоминать!

— Вы, как всегда, прелестны, — внезапно севшим голосом произнес Гуго.

Изабелла взглянула на него с искренним удивлением.

— О Гуго! Это первый настоящий комплимент, который я от вас слышу!

— Обычно вокруг вас толпится достаточно народу, и все твердят, как вы прекрасны. Я не стремлюсь присоединиться к ним.

Губы красавицы дрогнули в слабой улыбке.

— Наконец-то! — воскликнула она.

—

Я, кажется, начинаю производить на вас хоть какое-то впечатление! Видит Бог, я так старалась!

— Если бы я мог этому поверить! — с горечью заметил Гуго.

— Уверяю вас, это чистая правда!

— Ну да! Каждый, кто оказывается на вашем пути, должен непременно стать вашим верным рабом!

— Ну вот, вы опять грубите! Как вы можете быть таким бесчувственным в этот тяжелый момент? Я так волнуюсь за Эме и провела такую ужасную ночь, что мне грозят ранние морщины и седина!

Ее слезы и искренность тона, казалось, на минуту парализовали Гуго. Его губы шевельнулись, словно готовые извергнуть поток страстных слов. Но прежде чем он успел что-либо произнести, дверь открылась и в комнату вошел герцог.

— Себастьян, наконец-то! — горячо воскликнула Изабелла. — Где вы были? Вы хоть что-нибудь разузнали? Нашли Эме?

Герцог сел за стол и молча покачал головой. В бледном свете раннего утра он выглядел уставшим и опустошенным. И сюртук, и панталоны его измялись, а сапоги покрывал слой грязи. Перехватив удивленный взгляд Гуго, герцог сдержанно заметил:

— Вы должны простить мне мой вид. За ночь я прошел много миль. До этой ночи я и понятия не имел, что такое парижские трущобы.

— Но зачем вы отправились в такие места?

Герцог тяжело вздохнул.

— Это всего лишь история неудачи, — тяжело вздохнул герцог, — но дайте мне сначала хоть что-нибудь съесть и выпить.

Гуго вскочил.

— Извините, Себастьян! — воскликнул он.

—

Я и забыл, что надо позаботиться о вас самом! Чего вы желаете, вина или кофе?

— Пожалуй, вина. А еду я уже заказал, когда входил в дом. Должен признаться, я очень голоден, потому что таких расстояний я не проходил уже лет пятнадцать!

— Но почему вы шли пешком? — волновалась Изабелла. — Разве нельзя было проехать?

— В тех местах, где я был, карету, запряженную четверкой лошадей, закидали бы камнями. Я был на самом дне Парижа, Изабелла, и увидел такое, что заставило меня испугаться не только за судьбу монархии, но и за любого человека благородного происхождения, «аристо», как зовут нас по всей Франции.

— Вы надеялись найти Эме в таких местах?

— Я просто решил, что это не менее реально, чем все остальное.