Раны чести - Ричес Энтони - Страница 30

Он нарочито дождался, пока двери не закроются.

— Собратья-офицеры, час назад префект вернулся из Котла. Уверен, вы уже слышали об этом. Мальчики в туниках с пурпурной каймой сказали просто — готовьтесь к войне. Некий бритт по имени Кальг собрал тридцать тысяч раскрашенных маньяков в двух днях пути отсюда. И совсем скоро они пойдут на юг, с огнем и сталью, в поисках боя… — Он подождал, ловя взгляды офицеров, прикованные к его лицу. — И они получат свой бой — со временем.

— Со временем, старший центурион? — прищурился Руфий с профессиональным интересом.

— Да, центурион, со временем. Кальг соберет столько копий, что с ними не справятся даже объединенные когорты Вала вместе с Шестым легионом, если только ему не хватит глупости бросать на нас своих людей отдельными отрядами. А на тему ума нашего врага у меня есть для вас одна история. Кальг не настолько глуп, более того, он вовсе не глуп. Я встречался с ним пять лет назад на сборе племенных вождей к северу от Вала. Привел туда полкогорты как наблюдатель и должен был сохранить мир между ними и удостовериться, что они не отобьются от рук. И скажу вам, этот треклятый опыт оказался весьма неприятным. И даже не потому, что эти дикари — толпа редкостных уродов, а потому, что Кальгу не стыдно поспорить и с самой Минервой.

В то время его недавно короновали, и он еще утверждался как правитель сельговов, но если его отец был хитрым старикашкой, мастером ножа в спину, то сын оказался совсем другим. Смышленый дикарь, грудь колесом, эдакий рыжеволосый медведь, рожденный махать боевым топором, но осененный красноречием отца. Он настаивал, чтобы я обосновал, почему римские законы должны действовать на землях к югу от Вала. Разумеется, в конце концов мне пришлось заявить, что, пока наши башмаки топчут эти земли, говорить не о чем. Я ждал, что на этом спор закончится, и в каком-то смысле так и случилось. Однако…

Он немного понизил голос, заново переживая ту минуту:

— …Кальг просто стоял и смотрел на меня. А потом протянул руку и постучал пальцем по моей груди. Мои люди похватали свои железки, зарычали, как проклятые псы, и изготовились броситься на него. Я уже решил, что мы на волосок от кровопролития, но Кальга это не смутило. Он снова легонько стукнул меня пальцем и сказал: «До тех пор, центурион, пока вы можете носить эти башмаки». Недостаточно, чтобы дать мне предлог схватить его за подстрекательство к бунту. Вдобавок половина старейшин северных племен уцепилась за его слова, готовясь вспыхнуть от малейшей искры, как сухой трут. Это многое о нем говорит, и пусть я его не люблю, но не могу не восхищаться размером его яиц. С того дня я ждал, когда его имя станет известно далеко на юге, и сейчас могу заверить вас: он достойный противник. Так что подходящее слово, центурион Руфий, именно «со временем». Я покажу вам, как, скорее всего, будут развиваться события.

Фронтиний повернулся к столу с песком и быстро начертил жезлом несколько линий.

— Здесь, с востока на запад, от побережья к побережью, идет Вал. Кальг не сможет его обойти. Ему придется пересечь Вал, если только он не собирается сжечь пару наших передовых фортов, которые мы восстановим еще до начала следующей зимы. Вот здесь, с севера на юг, дорога из Тисовой Рощи к северным фортам, она пересекает Вал у Скалы. Вот внешние форты к северу от Вала, на северной дороге: Форт Хабит, Ревущая Река, Красная Река, Тисовый Форт и, на кончике копья, Три Вершины. К тому времени, когда отряды Кальга двинутся, оттуда уже выведут войска. Когорты этих фортов спокойно отойдут за Вал, оставив укрепления синеносым. Те утащат все, что найдут, и подожгут дома, но не успеют разрушить стены — а кого, честно говоря, волнует остальное? Эти три когорты, скорее всего, соберутся у Скалы, составив отряд в три тысячи человек, вместе с местной конной полукогортой.

Кастет поднял руку.

— А как насчет наших дакийских товарищей из Форта Коцидия?

Фронтиний дважды ткнул жезлом в песок.

— Хороший вопрос, Ото; вижу, из тебя выбили еще не все мозги. Вот здесь мы, в Холме, у Вала, а вот Форт Коцидий, в пяти милях на северо-восток. Даки тоже отступят за Вал — и, да, прежде чем ты спросишь, возьмут с собой все алтари Марса Коцидия. Они собираются усесться вместе со Второй когортой ниже Больших Лугов. Это еще две тысячи человек, готовых выступить куда потребуется; еще один резерв, как и те, что у Скалы. Добавим к этому еще десять тысяч вдоль Вала, и у нас будет примерно половина тех копий, которые соберет Кальг. Разница в том, что мы должны широко развернуться, в то время как он может собрать свои силы в одном месте. А раз так, нам придется исхитриться и избегать сражения, пока в игру не вступят легионы…

Он помолчал, чтобы усилить эффект.

— О наших «тяжелых» мальчиках я вам могу сказать только одно: Шестой уже где-то неподалеку, а Второй и Двадцатый со всех ног мчатся к нам из своих крепостей на юге, а значит, мы увидим их почти через месяц. Командующий не собирается принимать бой до тех пор, пока в строю не окажется по меньшей мере два полных легиона. Тогда он сможет встретить племена лицом к лицу, оставив достаточно большой резерв для обхода их с флангов, а то и с тыла, если хватит ловкости.

Руфий согласно кивнул.

— Значит, мы проведем около месяца на марше, избегая боя?

— Да, примерно так. Хотя «избегая боя, если повезет» может оказаться ближе к правде. Кальг будет изо всех сил пытаться навязать бой раньше времени и бросить на нас своих псов прежде, чем легионы изготовятся к бою. Если он сможет уничтожить гарнизон Вала или раньше времени вывести из дела Шестой, южные легионы окажутся в невыгодном положении. Им придется драться с превосходящими силами противника, против воодушевленных племен, вдобавок на незнакомой земле. Кальгу это известно, и он сделает все возможное, чтобы втянуть нас в бой как можно раньше. На мой взгляд, если нам удастся бегать от сражения весь следующий месяц, это будет очень неплохо. В самом деле очень неплохо. Сегодня вам стоит сделать щедрые подношения Марсу Коцидию, нам понадобится вся удача, которую он пожелает даровать. А теперь — зачеты когорт…

Он подождал, пока не стихнет шепот.

— …которые все равно состоятся, но по новому расписанию. Нам по-прежнему нужно знать, кто будет защищать этим летом знамя когорты. Поскольку время сейчас существенно, мы обойдемся без обычных испытаний на плацу. На всякий случай я зачел работу ваших людей с мечом и щитом за последнюю пару недель. Но без главного нам не обойтись. Итак, всем подразделениям построиться завтра на рассвете, последние пять центурий — для форсированного марша, первые пять — для засады. Свободны!

Следующее утро выдалось погожим, обещая сухой и теплый день. Через час после рассвета старший центурион принял парад своей когорты, получая удовольствие от прохладного утреннего ветерка, и с легкой улыбкой объявил пары марширующих и атакующих центурий. Он порадовал Юлия назначением его Пятой в засаду, которая должна была подстерегать Девятую центурию Марка на марше. Ветеран-центурион прошелся по плацу, чтобы понаблюдать за уходом Девятой. Он бесстрастно встал в стороне, сложил на груди руки и нетерпеливо барабанил пальцами по кольчужному оплечью. В то время как часть людей Марка тревожно косилась на офицера, Морбан смотрел строго перед собой из-под штандарта центурии и тихонько бормотал ближайшим солдатам:

— По слухам, наш старый приятель Юлий и славная Пятая центурия собираются отпинать нас, поставить на место молодого Два Клинка и принять знамя на следующий год. На самом деле мы узнали, что будем в паре с Пятым еще до того, как это объявил дядюшка Секст. Вчера вечером я пил в городе с их придурком-знаменосцем и поспорил с ним на двадцать денариев, что сегодня мы их сделаем. Так что вам, гомики, лучше бы поскорее проснуться.

Марк и Дубн заранее сговорились о своей тактике и по большей части не обращали внимания на Юлия. Дубн, поймав взгляд Юлия, не устоял перед искушением и незаметно показал ему оскорбительный жест. Если Фронтиний и заметил этот жест, когда подошел к Марку, он не подал и виду.