Раны чести - Ричес Энтони - Страница 61

Марк остановился и медленно повернулся к Перенну.

— Да, мне известно, что ты нашел себе убежище у этих полудикарей и их вероломного префекта. Ваш офицер снабжения стал весьма общительным, когда в лагере у Котла мой декурион приставил ему кинжал к горлу. Неужели ты действительно думал, что сможешь спрятаться здесь навсегда? Однако твой поступок навлек беду на всю когорту. Легат Солемн уже заплатил высшую цену за попытку укрыть тебя, то же самое ждет и это сборище предателей-полуварваров!

Дубн протянул руку за спину и прошептал Циклопу одно слово: «топор». Оружие незаметно вылезло из-за пояса, и его отполированная годами рукоять привычно скользнула в руку бритта. Перенн кивнул суровому декуриону, тот спрыгнул с коня и достал меч. Остальные кавалеристы натянули луки, не обращая внимания на одинокую палатку, стоящую слева от них. Перенн наклонился в седле и указал на лес, по которому недавно пробирались Марк и его разведчики.

— А сейчас, господа, слушайте приказы. Первая Тунгрийская займет оборону на склоне ниже леса и будет как можно дольше препятствовать варварам выйти из долины этим путем. Отступление запрещено, вы должны держать позицию любой ценой и до последнего человека. Вы, старший центурион, примете командование когортой, поскольку сейчас я объявлю смертный приговор вашему префекту за укрывательство изменника, предавшего императора и государство. Я не стану назначать других наказаний, поскольку все вы, очевидно, вскоре умрете.

Эквитий уставился на Перенна, в полной мере осознав подлинный смысл событий последнего часа.

— Ты заманил в ловушку шесть когорт легиона, только чтобы избавиться от одного человека, который стоял у тебя на пути? А сейчас избавишься еще от восьми сотен, потому что они укрыли в своих рядах невинную жертву римского деспотизма?

Перенн широко улыбнулся.

— Ваш друг Солемн пожинает то, что посеял. А скоро и с вами случится то же. Остальное — частности. Мы на некоторое время перейдем к обороне, Рим отправит пару легионов из Галлии, Шестой укомплектуют заново, и все будет так, как должно быть. Однако вам следует беспокоиться о более важных делах. Декурион, казните префекта.

Фронтиний наполовину вытащил меч из ножен и замер, когда на него уставились пять стрел. Эквитий опустил руки и выпрямился, готовясь принять удар. Декурион шагнул вперед, широко размахнулся длинным кавалерийским мечом — и выпучил глаза от боли, когда ему в спину вонзился топор Дубна. Тяжелое лезвие прошло сквозь доспех и перерубило позвоночник. Изо рта мужчины хлынул поток крови. Декурион упал на колени, его руки тянулись к источнику ужасной боли. Не успели кавалеристы опомниться, как Дубн уже был рядом. Блеснул меч, бритт ударил одного всадника и тут же — другого. Марк и Фронтиний обнажили мечи и бросились ему на помощь.

Один из кавалеристов выпустил стрелу в Фронтиния, ее наконечник щелкнул по шлему, и в этот момент Марк яростно рубанул всадника по ноге выше колена, глубоко пробороздив бок коня. От боли животное взвилось на дыбы, стряхнув раненого кавалериста, а потом лягнуло задними ногами, выбив из седла другого астурийца.

Циклоп толкнул Марка и прикрыл его щитом от стрелы, которую молодой центурион не заметил в горячке боя. Стрела, пущенная всего с двадцати шагов, пробила дерево и кожу щита и вонзилась в руку одноглазого солдата. Тот скривился от боли, яростно взревел и, крутанувшись на левой ноге, с убийственной точностью послал копье в грудь всадника, который уже тянулся за новой стрелой. Сила броска была такова, что копье, пробив кольчугу, глубоко вошло в легкие кавалериста. Глаза мужчины закатились, и он свалился с лошади под копыта других коней. Циклоп указал на свой здоровый глаз и крикнул, перекрывая шум боя:

— Нужно меньше махать и чаще оглядываться, молодой господин.

Он выхватил меч, кивнул Марку и бросился в схватку, выискивая новую цель для своей ярости. Перенн ударил ногами коня, посылая его в галоп, подальше от бегущей к нему группы пехотинцев. К этой минуте палатка уже теснила копьями оставшихся астурийцев. Трибун успел проскакать шагов тридцать, и тут ему в шею, на дюйм выше края кирасы, вонзилась стрела Дубна. Перенн еще несколько секунд качался в седле, потом соскользнул с крестца коня и бесформенной грудой рухнул на землю. Пара уцелевших кавалеристов помчалась прочь, нахлестывая своих скакунов, когда к месту схватки, размахивая копьями, подоспели самые быстроногие солдаты из Девятой. Марк первым оказался рядом с Перенном и склонился над ним. Из горла трибуна торчал наконечник стрелы, мужчина отчаянно пытался глотнуть воздуха. Секунду спустя подбежал Фронтиний, бросил на Перенна всего один взгляд и мрачно улыбнулся.

— Ему осталось две минуты, в лучшем случае — пять. Передавай от нас привет перевозчику[11], Тигидий Перенн, ты окажешься у реки раньше нас.

К ним подошел Эквитий с затравленным взглядом. Фронтиний похлопал его по руке.

— Не унывайте, префект, не каждый день случается, чтобы вас собирались казнить, а через минуту — отсрочили приговор.

— Не так уж и отсрочили, старший центурион. Я…

Он поднял голову, краем глаза заметив какое-то движение. По траве мчались всадники, на ветру гордо развевалось длинное белое знамя. Эквитий слабо улыбнулся.

— Вижу, у Лициния по-прежнему безупречное чувство времени.

К ним подъехала одинокая декурия Петрианы. Префект Лициний на скаку спрыгнул с коня и несколько секунд мрачно смотрел на побоище в долине. Потом, повернувшись к офицерам, начал говорить и в этот момент заметил последствия схватки.

— Господа, я…

При виде задыхающегося Перенна префект на секунду потерял дар речи.

— Кто его подстрелил?

Фронтиний незаметно качнул головой своему префекту и ответил:

— Мы, господин, точнее, один из моих людей. Лучший выстрел из всех, что я видел. Он стрелял по моему приказу. Трибун Перенн признался в глупости и измене, результаты которых вы видите внизу, и пытался убить префекта Эквития.

Лициний тщательно осмотрелся, охватывая всю картину.

— А чем объясняются разбросанные вокруг тела астурийцев? Не говоря уже о том, что у ваших солдат видны раны от стрел.

— Господин.

— Вы представляете, как это будет выглядеть, если обо всем сообщат в Рим? И, кстати, где легат?

Эквитий подошел ближе и указал на долину.

— Он там, Лициний. Этот молодой мерзавец подкупил астурийцев, по крайней мере, часть из них, чтобы выполнить свой план. Должно быть, он каким-то образом связался с Кальгом, когда считалось, что он следит за отрядами варваров. Они дали Шестому зайти в долину, а потом обрушились на колонну с двух сторон. У него есть какое-то предписание из императорского дворца, которое дает ему право при необходимости взять на себя командование Шестым. И этот ублюдок приложил все силы, чтобы Солемн не выжил.

Лициний наклонился ближе и почти прошептал следующий вопрос, многозначительно поглядывая в сторону Марка, который занимался своими ранеными:

— Он уже знает?

Эквитий покачал головой.

— Нет. И не должен, не сейчас.

— Согласен. Ну что за гребаная неразбериха! Какова обстановка, если не считать того, что там сейчас погибает половина легиона?

Эквитий указал в ту сторону, откуда прискакал Перенн.

— Четыре когорты из Шестого, Вторая Тунгрийская, раеты, фризы и аквитанцы сейчас где-то там. По плану они должны были атаковать варваров с другой стороны, но проклятый Перенн увел их, чтобы они не вмешались.

Лициний поджал губы.

— Мои парни в получасе езды отсюда, а недавно я встретил курьера, который сказал, что Второй и Двадцатый в десяти милях на главной дороге. Одна проблема: эта орда вырежет Шестой и уберется в свои горы задолго того, как мы сможем пустить легионы в дело…

Он подошел к гребню и посмотрел вниз. Эквитий глубоко вздохнул и встал рядом.

— Лициний, прежде чем мой Принц бригантов испытал свое мастерство охотника на Перенне, это дерьмецо приказало нам занять оборону на склоне, прямо перед лесом. Вы понимаете, он хотел уничтожить нас за то, что мы укрыли мальчика. Но желая увидеть нас мертвыми, он отдал единственный имеющий смысл приказ. И если вы попросите, мы последуем ему.

11

Имеется в виду Харон, перевозчик человеческих душ через реку Стикс.