Раны чести - Ричес Энтони - Страница 64

— Ну что ж, префект, я — Кальг, повелитель северных племен. Я разрушил Вал, разграбил ваши крепости от Трех Вершин до Шумной Лощины, и, — он ткнул пальцем через плечо, — поймал в тщательно подготовленную ловушку вашего легата и его легион. А сейчас я кое-что покажу тебе.

Он вытряхнул на траву содержимое свертка. В лучах солнца ярко сверкнула бронза орла Шестого легиона. Сейчас его вызывающе расправленные крылья казались нелепой насмешкой. Рядом с ним лежала голова Солемна, мертвые глаза уставились на тунгрийцев. Эквитий присел на корточки, вглядываясь в лицо друга. Кальг подбоченился и ждал. После долгой паузы префект молча поднялся. Римлянин кивнул, все еще глядя на отрубленную голову, и посмотрел на ожидающего бритта.

— Этот человек был моим другом, даже не припомню, сколько лет. Мы вместе пили, в молодости вместе бегали за женщинами и вместе сражались с врагами Рима. Такими, как ты. Мы познали дикость сражений и поднялись над ней. Мы остались людьми, но всегда выигрывали эти сражения, делая то, что должно сделать. Не надейся лишить меня мужества этим зрелищем. Я не ожидал меньшего и на твоем месте поступил бы так же. Но это ничего не меняет… — Он глубоко вздохнул и расправил плечи. — Давай заканчивать, Кальг. Я Септим Эквитий, префект Первой Тунгрийской когорты. Я нашел твой скот у Холма и сжег его, лишил твоих людей еды и не дал им напасть на крепость. Я выманил твою кавалерию из леса, и Петриана перебила ее. И я, — он ткнул пальцем через плечо, — собираюсь держать твой отряд здесь, пока остальная часть нашей армии не навалится на вас и не уничтожит.

— Тунгрийцы? Тунгрия лежит за морем, префект, ближе к Галлии, чем к Британии. Эти люди — бриганты, мой народ, а не твой.

— Ты поймешь, насколько ошибаешься, если рискнешь отправить своих воинов им навстречу. Может, они и родились здесь, но их навыки и дисциплина взращены Римом. Думаю, ты знаешь, что это значит.

Они обменялись спокойными улыбками; проблеск взаимопонимания среди колышущейся травы. Префект плотнее завернулся в плащ, не давая ветру теребить одежду любопытными пальцами.

— Кальг, давай отбросим напыщенность. Ты человек с римским образованием, если слухи не лгут. Думаю, не больше меня ценишь все эти выкрики, оскорбления и шлепки по заднице.

Мужчина бесстрастно кивнул.

— Продолжай.

— По правде говоря, я впечатлен сильнее, чем ожидал. Ты управляешься с этими варварами лучше, чем кто-либо на моей памяти. Ты поступил умно, завербовав римского трибуна, чтобы заманить в ловушку легата. Или скорее он завербовал тебя?

Эквитий помолчал, чтобы собеседник как следует оценил его осведомленность о предательстве Перенна. Зеленые глаза Кальга прищурились от невысказанных вопросов.

— Итак, раз мы установили, что до сих пор ты поступал разумно, давай вернемся к делу. Ты мог просто отправить свой сброд на наши мечи, но решил сначала поговорить. И мне нравится думать, что ты поступил так из-за нашей репутации, которая бежит впереди нас…

Кальг улыбнулся и весело потряс головой.

— Никто не осмелится сказать, префект Первой Тунгрийской, что у тебя нет чувства юмора. Я пришел предложить тебе возможность уйти без боя, пока ты не вынудил меня отправить воинов перебить твоих людей. Ты хочешь спасти их жизни? Когда я начал эту войну, то преследовал определенные цели — мирные переговоры с Римом, некоторые разумные уступки для моего народа и честь для обеих сторон. В конце концов, без мирного соглашения эта война будет длиться несколько сезонных кампаний и унесет десятки тысяч римских жизней, и солдат, и невинных. Этой победы, в сочетании с моим отрядом, угрожающим пограничью, должно хватить, чтобы усадить правителя за стол переговоров. Наши требования просты и не угрожают ни дюйму римской территории. Так стоит ли и дальше терять людские жизни? В конце концов, как ты заметил, в глубине души я образованный и культурный человек.

Префект заинтересовался, чего же хотят кланы, если граница останется на месте. Возможно, денег, лучших торговых условий, ну и отступления гарнизонов из всех крепостей к северу от Вала, для надежности.

— И ты просишь меня уйти без боя? Позволить тебе сбежать отсюда до подхода двух легионов и остальной части Шестого? Нет, Кальг. Думаю, тебе самому известно — пока ты будешь терять время, пытаясь сломать наш строй, к нам на помощь могут подойти превосходящие силы. В крайнем случае, мы хотя бы продадим свои жизни ценой твоих воинов. А ведь ты знаешь, что уже победил, и хочешь приберечь своих людей для следующих сражений. Ты знаешь о других легионах, но не знаешь, где они, потому что у тебя нет конных разведчиков. Твои телохранители не справятся в одиночку, когда Петриана станет охотиться за их головами. Без этих сведений и лишившись предателя, ты понимаешь, что должен выйти из боя и отступить, но думаю, вожди племен не дадут тебе уйти от такого неравного боя. И если мы не уйдем, мы вынудим тебя сражаться, просто оставаясь на месте. Верно?

Бритт непринужденно улыбнулся и указал на ожидавших позади воинов.

— Возможно. Но в одном я уверен. Если ты сейчас не уведешь своих людей, то очень скоро сильно пожалеешь, что сорвал планы человека, у которого за спиной в двадцать раз больше воинов, чем во всей твоей когорте. Подумай об этом, пока идешь к своим солдатам. У тебя есть пара минут, чтобы избавить нас от дальнейшего кровопролития. Иначе при нашей следующей встрече твоя голова будет торчать на копье.

Префект торжественно кивнул.

— Возможно. Но чтобы полюбоваться этим зрелищем, тебе придется влезть на гору твоих собственных мертвецов.

Кальг возвращался к телохранителям и напряженно размышлял. В строе тунгрийцев десять центурий, полная когорта. Если дать им время, тонкую шеренгу уже не удастся обойти с флангов, они выстроят непроходимые баррикады из деревьев и острых кольев. Напасть сейчас или отойти, раз победа уже в кармане, а римский легат мертв?

Он остановился и обернулся на шеренгу тунгрийцев, задумчиво глядя на угрюмые лица солдат. Его народ, такой знакомый, стойкий в обороне, горячий в атаке. Но римская дисциплина закалила их храбрость, сделала каждого из них равным его лучшим воинам. Однако есть одно отличие, ключевое отличие. Что бы ни случилось, их не удастся выманить из-за стены щитов, откуда их короткие мечи будут жалить, как сотни ядовитых змей. Тунгрийцы не станут бросаться в вихрь яростных поединков и потому смогут сражаться с превосходящими силами противника, особенно когда он не может в полной мере использовать свое численное превосходство. Но ведь здесь всего одна когорта, восемь сотен против его тысяч. Сколько они продержатся? Если он потеряет столько же людей, даже в два раза больше, такой обмен вполне оправдан.

Кальг подошел к телохранителям и запрыгнул в колесницу. Все взгляды устремились на него в ожидании приказа. Люди были готовы рискнуть своими жизнями.

— Они не уйдут. Их префект слишком решителен.

Аэд поднял брови, показывая, что хочет сказать.

— Мой господин, тогда мы должны сражаться. Ни один воин по своей воле не уйдет, когда видит столько голов, которые можно взять. А ведь многие сегодня еще не пробовали крови…

— Я согласен. Но все нужно сделать быстро. Римлянин говорил о других легионах, и уж точно где-то рядом остальные когорты этого легата, да и проклятая Петриана тоже. Если их правильно нацелить, кавалерия и один полный легион разрежут нас на кусочки, пусть даже нас в два раза больше. Отправь всадника к Эмеру и Каталу — они стояли и смотрели, как другие убивают римлян, и наверняка рвутся в бой.

Воины кланов, которым пришлось следить, как их многочисленные собратья выпускают кишки шести когортам, рванулись вперед. Молодежь поддразнивала друг друга, хвастала, задыхаясь, сколько голов возьмет каждый из них; воины постарше стремились разглядеть противников и оценить их силы. Вожди встретились на бегу и быстро согласились просто атаковать справа и слева; ничего особенного, только прямой натиск и рубка. Их сил хватит, чтобы подавить ауксилиев.