Чародей. Том 1 - Ясинский Анджей - Страница 22

Конечно же Имаген не стал давать ответ сразу. Сперва требовалось все еще раз хорошенько обдумать, а также по возможности проверить: благо кое-какие знакомства остались. С одной стороны, это предложение открывает долгожданную перспективу роста. Шанс, что бывшего столичного сыщика все-таки заметят не только недовольные, но и те, кто сейчас действительно у руля, весьма призрачный. Но даже в этом случае иметь кристально чистую совесть не получится: если ты забрался высоко, нельзя быть «самому по себе» – обязательно нужно быть «с кем-то». То, что среди Академиков, которые стоят за спиной императора, идет грызня, действительно не было для него секретом. Недаром же он заподозрил в сбежавшем «Повелителе Чар» опального Академика.

Интересно, кто конкретно обратил внимание на скромного провинциального сыщика? От этого также зависело решение Имагена – стоит или нет сотрудничать с такой личностью. По крайней мере, ясно одно – это не проверка на вшивость, как он заподозрил сначала. Конечно, осторожность не помешает, но интуиция подсказывала, что все чисто.

А вообще интересно получается: в столице действительно не знают, кто томился долгие годы в застенках маркинской тюрьмы. То есть это искусник, но не кордосец. Впрочем, Тристис уже и сам склонился к такому выводу после того, как ознакомился с результатами расшифровки разговоров Никоса с Кариной. То, что этот человек издалека, поняли все. Но если комиссия сочла его родиной один из малоизвестных в большом мире островов, жители которого контачат лишь с даймонами, то сыщик сомневался – были определенные несуразности в этой версии. Взять хотя бы знание Никосом сразу нескольких языков, ни один из которых не смогли распознать лингвисты. При этом он абсолютно ничего не знает о таких столпах на мировой арене, как Кордос и Оробос. Как будто где-то живут целые народы, ни сном ни духом не ведающие о здешних людях, причем то же справедливо и в обратную сторону. Тристис пока опасался делать скоропалительные выводы, слишком мало данных, но факт оставался фактом – искусник откуда-то взялся и не желал вписываться в шаблоны.

А еще этот его даймонский язык… Не правильный, а такой, как у так называемых «новых даймонов». Связь с ними несомненна, но отследить ее пока не представляется возможным. Про эту таинственную группу, осевшую на побережье, почти ничего не известно. Но и это еще не все. Палата Защиты империи сцапала нескольких ходоков-чужестранцев, которые в течение нескольких лет ищут сбежавшего пленника. Сомнений никаких – при них был обнаружен портрет, на котором изображен человек, как две капли воды похожий на пойманную иллюзию беглеца. Пожалуй, это самое перспективное направление для работы, но только ведет оно совсем в другую сторону – далеко-далеко на восток, к очень серьезной организации, на которую нет никаких рычагов воздействия. Там тоже не выйдет быстро получить ответы.

Имаген еще раз пробежался по разговору с Меллусом и снова вернулся мыслями к Никосу. Его Искусство необычно хотя бы уже по своему виду. Коричневый оттенок там, где все привыкли видеть разноцветные переливы. Конечно, известно красное Искусство даймонов, но оно абсолютно ничего интересного собой не представляет – детские игры, а не мастерство. И все же, выходит, бывают другие школы? И каких высот достигли выпускники этих школ? Похоже, эти вопросы волнуют не его одного. Оппозиция в столице зашевелилась неспроста – их в первую очередь заинтересовала информация о никому не известном сильном искуснике. Академики, которым, по их мнению, досталось мало власти, все время ищут новых союзников и источники нового могущества. Неудивительно, что их взор пал на Никоса. Впрочем, не только они, но и сам император также заинтересован в том, чтобы узнать способ противостоять богам: это позволит ему если не сбросить, то хотя бы ослабить ярмо жрецов на своей шее. Для того, кто первый доберется до сбежавшего чужеземца, открываются интересные перспективы!

Империя Оробос

Эндонио эль Торро

Небольшие светильники не справляются с мраком, что хозяйничает в просторной комнате: черные тени пляшут по стенам, наводнив все углы. Различить что-либо за пределами светлого круга очень трудно, а жаль – это помещение достойно того, чтобы уделить его убранству внимание. Стены со вкусом украшены красивыми резными панелями из дорогого красного дерева. Шкафы им под стать, доверху забитые книгами и документами, выстроились как на параде. Над ними тоже поработал резчик по дереву – настоящий мастер своего дела. Хорошо освещен лишь большой рабочий стол в центре комнаты. Он в тон обстановке покрыт темно-красным сукном, однако ткани почти не видно из-под груды бумаг и папок. В кресле сидит высокий подтянутый мужчина и что-то пишет. На его непроницаемом лице не проскальзывает даже тени эмоций – кажется, что за столом сидит ожившая статуя. В тишине слышится лишь скрип пера по бумаге да шелест переворачиваемых страниц.

По лицу мужчины никто никогда не мог предположить, о чем тот думает в тот или иной момент времени. Часто его называли ллэр Невозмутимость, о чем он прекрасно знал и старался соответствовать. Лишь немногочисленные друзья знали, что это всего лишь маска, под которой скрывается весьма эмоциональная личность. В молодости у него были неплохие шансы стать сильным чародеем, и он даже прошел базовый курс обучения, в ходе которого кроме всего прочего учили управлять своими эмоциями. Это ему очень помогло в дальнейшем, когда его друг с детским именем Тиль стал императором Оробоса и предложил ему должность советника. Впрочем, это предложение было ожидаемым, и Эндонио эль Торро долго готовился к этому событию. Пришлось проститься с учебой и полностью переключиться на работу, но сожалений не было – политика куда сильнее привлекала несостоявшегося чародея. И не только это. К тому времени эль Торро достиг высоких чинов в разведке, имел разнообразные связи, хорошо разбирался в ее внутренней кухне, знал, что происходит у кордосцев, и поименно знал их высший состав. К моменту официального предложения от Тиля он уже был готов к этой должности.

Неожиданно рука, выводящая очередной завиток на бумаге, замерла. Эндонио поднял голову и к чему-то прислушался, затем медленно отложил в сторону перо и снова замер в неподвижности. Несколько тиков времени промелькнули мгновенно, растянувшись на несколько внутренних часов, и мужчина будто во сне потянул за цепочку висящий на шее чародейский амулет, сжав его в кулаке. Перед его внутренним взором замельтешили точки, тени, не улавливаемые рассудком образы… Очень быстро все это пропало, оставив в голове лишь ощущение короткого знания, являющегося ответом на незаданный вопрос. Точнее, вопрос этот был задан давным-давно, но только сейчас на него пришел ответ.

Эндонио нахмурился и медленно выдохнул – он даже не заметил, как задержал дыхание. Простейший амулет мог передать лишь короткое «да» или «нет», точно печать на документе: «да – утвердить» или «нет – выбросить надежду в мусор». Эль Торро всем сердцем надеялся на первое. Долгое время он вкладывал немалые ресурсы в дело, но при этом прекрасно понимал, что никакие усилия не могут точно гарантировать успех и шансы невелики. Поэтому он побаивался приговора амулета. И вот теперь, когда, казалось бы, страшный момент позади, Эндонио замер в растерянности: долгожданный ответ был неясен. Ни да, ни нет…

Амулет на цепочке был единственной связью с группой, тайно посланной в Кордос за его дочерью. Слишком хорошо знал Эндонио, что кордосцам порой удавалось перехватывать чародейскую внечувственную связь с помощью архейских реликвий. И хоть сейчас не война, но рисковать эль Торро не имел права, ведь его главный противник находится не в Кордосе, а рядом. Искусники – лишь орудие, направленное кем-то из дворцового окружения против Эндонио, а значит, и против всего Оробоса. Срок, который император отвел своему советнику для решения проблемы, неумолимо подходил к концу, но эль Торро уложился в него – он смог найти дочь. Мало кто знал, сколько усилий пришлось ему приложить, чтобы, балансируя на грани, минимизировать вред от выполнения требований невидимых шантажистов.