Чародей. Том 1 - Ясинский Анджей - Страница 42

Карина, казалось, не заметила смерти своего похитителя и продолжала стоять перед ним, утратив нить реальности. И только ее палец все водил и водил по щеке трупа.

Ник

След уперся в неприметную таверну в отдаленной части города, километрах в двух по кривой от места нападения на Карину. На улице толпились люди и смотрели на здание.

– Что тут происходит? – тихо спросил я у одного из зевак.

Мужчина повернулся и вынул изо рта трубку, которую сосал до этого:

– Да хто ж его знает. Говорят, люди там помирают. Кто пошустрее, повыскакивали и живы остались. Можа, колдун шалит, непотребства устраивает. Или пиво у них отравленное…

– Было б пиво, было б по-другому. Не все пили-то! – влез в разговор краснолицый мужчина в засаленном фартуке. – Ведьма там, точно говорю! Сейчас увидите, как стража ее выволочет, они уже внутри, порядок наводят!

– Можа, и увидим, – не стал спорить первый.

– А часто такое бывает?

– Если пиво, так случается. Только умирают редко.

– А если ведьма?

– Дык хто ж его знает. Мне дед рассказывал, дак и он сам не видел, с чужих слов говорил. Так же, грит, началось – люди мертвыми падать стали. То ли чародея казнили, то ли колдуна, а можа, и ведьму. Грит, проклятие посмертное было, во как! Почти весь город помер. М-да…

– Не страшно тут стоять?

– Так ведь все стоят, и ничего!

– Ну-ну… – буркнул я и отошел в сторону, а мужик вернулся к своему делу – созерцать.

Пришла пора проверить здание своими методами, хотя даже так чувствовалось что-то такое, от чего волосы на теле вставали дыбом. В магическом зрении по верху здания клубилась какая-то дымка, которая медленно вращалась на манер водоворота. На душе было погано, хотелось быстрее броситься внутрь, но что-то останавливало. Одно радовало – мой дракончик точно определил, что Шустрик жив, а значит, жива и Карина. Но реакция от Шустрика идет какая-то заторможенная. Это даже я почувствовал через Драко.

Внезапно дверь пинком изнутри открылась, и в проеме появился шатающийся стражник. По крайней мере, человек опирался на пику стражника. Но выйти ему не удалось. Из-за его спины вытянулась темная лента, похожая на лапу, которая схватила мужчину за голову. Тот закричал, но крик оборвался на полувздохе. Наружу вывалился уже труп.

– Во дела! – пробормотал я.

Толпа зашумела, закричала какая-то женщина, и народ стал поспешно разбегаться. Тот мужик с трубкой бежал впереди всех.

– Ладно. Как бы то ни было, Карина там, и без нее я не уйду. Сейчас посмотрим, что за магическая тварь затаилась внутри.

Я через Драко сформировал наблюдательный конструкт и повел его на разведку. Однако темный протуберанец его сейчас же изловил и уничтожил.

– Что ж… – пробормотал я и сделал нового шпиона, защитив его полем, которое своей вибрацией разрушает вражеские конструкты и не пропускает (или частично глушит) прочие излучения, возникающие при чародействе.

Когда же и мой второй наблюдатель, защищенный по самое не балуй, бесславно сгинул, я напрягся. Больше проверять путь мне нечем. Я, конечно, не конструкт: у меня и защитное поле потолще, и биокомп, и аура посерьезнее, но как-то стремно выяснять на своей шкуре, достаточно ли «броня крепка и танки наши быстры». При всем при этом я чувствовал, что дорога каждая секунда. Рассусоливать, пытаясь что-то придумать, некогда. Это не нервы и не астральные прогнозы – просто сигнал от Шустрика слабеет.

Ясно одно. Все эти штучки – кажущиеся темные лапы – чародейские игрушки. Мой «Спасатель» должен работать, конструкту просто не хватило энергии для защиты. Эх, знать бы, что же там случилось! Как есть, сую голову в петлю, одна надежда на большой авось и кривую, которая должна вывести…

Я зябко передернул плечами и врубил весь свой актив на полную. Затем полностью закуклил ауру, помолился биокомпу, досчитал до трех, затем до десяти, потом понял, что тяну время, матернулся и потихоньку подошел к двери. Несмотря на мои приготовления, то, что было внутри, как-то почуяло нового гостя: ко мне метнулась темная лента. Я непроизвольно отступил, но протуберанец вытянулся намного дальше того места, где упал стражник, и пронзил меня. В голове слегка помутилось, биокомп пискнул что-то вроде «деструктивные биоизлучения по всему диапазону»… Дальше я не вслушивался.

Пока держу удар, надо действовать. Я ринулся вперед, продираясь через клубок темных лап, жалящих, точно разъяренные кобры. Перед мысленным взором стояло улыбающееся лицо Карины, я вцепился в него зубами и руками и не отпускал, чувствуя, что это помогает мне идти. Перед глазами все плыло, будто я основательно надрался. Ноги натыкались на лежащие тела и ступеньки, что-то пыталось пробиться мне в голову, оторвать руки, вырвать сердце. Причем это нечто, как я внезапно понял, было творением самой чародейки, а не ее похитителей. «Ну я тебе припомню это, милая!» – стучалась на задворках мысль.

И вот картина маслом. Темная комната, последние лучи заходящего солнца, с трудом пробивающиеся сквозь окно, светло-тусклый квадрат на противоположной стене, безнадежно мертвый мужик, больше похожий на перемолотый фарш, прибитый к стене. И перед ним – Карина. Статуя. Куда там до нее Венере Милосской! Идеальное тело, безмятежное и пустое лицо, глаза смотрят за воображаемый горизонт, а палец вытянутой руки уперся в щеку жертвы. И полное ощущение, что именно этот палец удерживает на весу пришпиленное тело. Стены комнаты уже пропали в том бредовом тумане, что окружал меня. Во всем мире остались только я и Карина. Я дотронулся до нее – натуральный камень. Мелькнула мысль – надо вызывать носильщиков.

– Карина! Очнись!

Ноль внимания.

– Девочка моя, просыпайся!

Ресницы дрогнули. Зрачок, раскрытый на всю радужку, слегка сузился.

– Это я, Ник! Ладно… Поиграем в сказки, – тихо сказал я и поцеловал Карину в губы.

Мешала ее вытянутая рука, но я не обращал на это внимания. Губы, сначала твердые и холодные, как у трупа, слегка потеплели. Сделал я это не просто так, а чтобы наши ауры слились в единое целое. При сексе, конечно, взаимодействие лучше, но хоть что-то. Сейчас же мне в голову полезли всякие бредовые видения, потрясающие своей изощренностью и жестокостью, но в каждом была Карина, равнодушно-далекая и величественная, как богиня. Возникла стойкая ассоциация, будто я заглянул прямиком в ад, где она в роли то ли ангела смерти, то ли великомученика с терновым венцом, а может, все вместе. Я все тянулся к ней и не мог достать: видение сменялось, и она снова отдалялась.

К своему ужасу я понял, что мой разум затягивает внутрь все глубже и глубже, и сил выплыть уже не хватит. На миг меня охватила паника, но я почувствовал поддержку от моего верного Драко и зацепился за него: он тоже был здесь, кружась вокруг призрачной тенью, помогая не потерять себя в этой череде кошмаров. Лишь только я мысленно слился с ним, дела пошли лучше. Теперь он знал, куда приложить свои силы. Смекнув, в чем дело, я начал звать Шустрика; когда нас стало трое, бред отступил на шаг-другой и я добрался-таки до Карины. Дракончики завертелись вокруг нас, отсекая кошмары, и я сквозь видения снова стал различать комнату. А поцелуй длился и длился.

Сквозь кровавый туман я заметил, как ее аура под действием моей стала успокаиваться. И наконец я почувствовал, как тело в моих объятиях вздрогнуло, рука Карины безвольно упала мне на плечо, глаза ее закатились. Чародейка, обмякнув, словно тряпичная кукла, стала оседать, а черная воронка вокруг нас – растворяться.

Дорникус

Глава отряда сидел у постели Боркуса. Раненый метался в бреду, и нужно было следить, чтобы он не скатился с кровати. Кирин, как дикий зверь в клетке, наворачивал круги по комнате. Целителя поблизости не оказалось – он уехал на другой конец города к больному, а его помощник, совсем молодой парень, как только увидел торчащий обломок белой кости, упал в обморок. Кирин вытолкал его за дверь.