Чародей. Том 1 - Ясинский Анджей - Страница 61

Я махнул рукой:

– Пусть это будет моим маленьким подарком.

Дорникус вышел из ступора быстро и, склонив голову, поблагодарил за роскошный презент. Зато на отвисшие челюсти и выпученные глаза его товарищей я полюбовался вдоволь. Больше всего меря порадовало, что проняло даже Кирина, который меня явно недолюбливал.

Потом, когда шок прошел и все расслабились, я спросил командира:

– Расскажите, кем вы раньше были? Неужто всю жизнь занимаетесь охотой за головами?

– Нет, конечно. В нашем прошлом нет никакой тайны. Боркус?

Но гном был слишком увлечен новой игрушкой, чтобы рассказывать свою историю. Счастливо улыбаясь, он пытался понять, где слабые места в защите куртки, в каких точках тело осталось уязвимым. Кирин, не дожидаясь, когда Дорникус повернется к нему, предложил:

– Рассказывай за всех, командир.

Тот кивнул, уселся поудобнее и начал:

– Боркус раньше занимался торговлей, и довольно удачно. Однако как-то по незнанию влез на территорию, контролируемую казначеем королевства Хлоя, и тот, вместо того чтобы просто предупредить его, сразу же через своих знакомых подделал кое-какие бумаги, в результате чего Боркуса обвинили в государственном преступлении. Ему пришлось, бросив все, бежать. Потом он был наемником, служил пехотинцем в армии Оробоса, а затем стал охотником за головами.

Дорникус немного помолчал, перевел взгляд на второго своего товарища.

– Кирин – беспризорник. Жил в Кордосе, в столице. В послевоенное время преступность расцвела пышным цветом в обеих империях, и он вырос в этом окружении, поднялся от обычного карманника до отличного взломщика. Множество поместий аристократов лишились своих фамильных драгоценностей. Но однажды он все же попал в искусную ловушку. К счастью, не смертельную, но она запомнила Кирина. А в столице дело обстоит таким образом: стоит раз засветиться – и можно бросать ремесло или переезжать в другой город. Как только появишься рядом с каким-нибудь особняком или государственным учреждением, тебя тут же обнаружит защита и подаст сигнал страже. Насколько я понимаю, искусники сделали так, что информацией о ворах – а может, и еще о чем – эти системы безопасности обмениваются друг с другом. Одно радует: между городами такой связи нет, иначе тамошним преступникам пришлось бы совсем худо. С большим трудом Кирину удалось вырваться из столицы, что, в общем-то, и спасло его. Вскоре имперцы провели тотальную зачистку криминала, после которой в городе хоть кошель можно было на дороге оставить и никто его не тронул бы: за воровство просто и незатейливо отрубали голову. Потом-то все вернулось на круги своя, но уже не с таким размахом. Можно считать, что преступности там нет. В Оробосе тоже справились с ситуацией. Только быстрее и проще. Хотя насчет «проще» – как посмотреть. Там и так-то не особо разгуляешься. Чародейские дознаватели свое дело знают – вмиг определят преступника, и даже если следов нет – просто побывав на месте преступления. Ведь многие из них – видящие. Но во время последней войны таких мало осталось в столице, поэтому всевозможные лиходеи оживились. А как только с войны, пусть и проигранной, но не разгромной – ресурсов и людей оставалось еще много, – вернулись столичные чародеи, проблема с преступностью решилась в течение нескольких дней. Кого-то просто по наводке чародеев взяли стражники, кто-то сам пришел, управляемый специальными поисковыми конструктами. Ну а от Повелителя Чар, на мой взгляд, вообще невозможно скрыться.

При этих словах Карина грустно улыбнулась, но промолчала. А так она с удовольствием слушала о делах давно минувших дней. Ей интересно было посмотреть на события с другого ракурса.

– К тому моменту, – продолжал охотник, – Кирин успел осесть в Оробосе. Хоть он и не занимался больше воровством и даже некоторое время работал обычным стражником в Турсусе – довольно большом городе на западе империи, решил на всякий случай сменить и место жительства, и работу. Попутешествовав по разным странам, встретился со мной в Хлое. Ну а я… – Дорникус замолчал и неподвижным взглядом уставился в костер, как бы вспоминая прошлое.

– Я же, – тем временем очнулся командир, – родился на юге Оробоса в аристократической семье, но обедневшей давно и бесповоротно. Отец, как ни старался, не мог подняться на ноги. Совсем отчаявшись, он решился на не очень чистую, с точки зрения закона, авантюру, но не преуспел и потерял голову. В прямом смысле. Когда вскрылось это дело, нашу семью лишили всех званий и привилегий. Мать ненамного пережила отца. Ну а я… Я отправился скитаться по свету, оставив за собой трупы предавших отца людей. Сменил имя, нанимался в охрану, работал стражником, какое-то время даже проучился в общеобразовательной академии в Кордосе, обучался мечному искусству в школе старого Рикха в Оробосе, побывал почти во всех странах, пока не встретил Боркуса и Кирина. И вот уже лет десять мы – охотники за головами. – Дорникус замолчал.

Мне тоже нечего было сказать. Судя по всему, охотник был честен. Может, чего-то и не договаривал, но подробности мне неинтересны. Искренность Дорникуса вызывала уважение. Он довольно много рассказал о себе и своих друзьях.

– Ну и как вообще? Нравится людей ловить?

Дорникус пожал плечами:

– Ничем не хуже других занятий. Да, бывает, что и на мели сидим довольно долго, но случалось хорошо финансово подняться. Накопить, к сожалению, не выходит. Но и чем-то другим заниматься уже не хватает желания, что ли. Или просто шанса не было. Да и притерлись мы уже друг к другу, стали семьей. Все же десять лет вместе. И пока живы.

– А торговлей снова не пробовали заниматься?

– Ну… Может, и не против бы заняться, но для своего дела нужен хороший начальный капитал или нечто такое, что есть только у тебя, нечто уникальное, чтобы без конкурентов. Тогда можно подняться. Вот Боркус подтвердит. А по мелочи возиться нет желания.

– Понятненько… – пробормотал я и задумался.

Все было в точности, как рассказывал Боркус. На горизонте за слегка волнистой колышущейся степной травой постепенно стали появляться мелкие зеленые кляксы, по мере приближения превращающиеся в небольшие деревья. Так себе деревца, можно даже сказать – хиленькие. В промежутках между ними часто встречались куски камней, похожие на остатки раздробленных скал. Но главное – чуть дальше за ними из-под земли вырастала стена. Наверное, какие-то искривления света создавали такой эффект: издалека ее не видно, заметны только растения, а приближаешься – позади них начинают подниматься стены, как в каком-то старом мультике. Почти незаметное беспокойство на грани восприятия с приближением перешло в дискомфорт (как и описывал Боркус), который начинал давить. Хотя раньше всех его почувствовали лошади. Пришлось их успокаивать не свойственным природе способом, то бишь магически. В какой-то момент себя проявил биокомп, и неприятные ощущения как отрезало.

– Карина? – Я обернулся к девушке.

Она с сосредоточенным видом что-то делала. Что именно, вскоре стало понятно. Ее аура слегка поджалась, уплотнилась (кстати, управлять ее размерами Карина смогла уже через полсуток после нашей первой стоянки) и замерцала ровным бело-желтым светом. Она облегченно вздохнула:

– У меня уже все в порядке.

Я кивнул и посмотрел на наших сопровождающих. Бледных сопровождающих, следует заметить. М-да… как-то я не подумал. Придется их тут оставить или придумать им какую-то защиту.

– Сможешь с ними что-то сделать?

Карина с сомнением взглянула на мужчин и задумалась.

– Попытаться можно. Хотя и сложно будет – я никогда такого для других не делала.

Спустя минут десять нужный конструкт был создан. Сначала я снял с него копию, а потом создание Карины, повинуясь ее команде, нырнуло в ауру Дорникуса и замерло в полуметре от темени мужчины. Вниз потянулись нити, с каждым мгновением умножаясь, пока полностью не оплели ауру охотника.

– В некотором роде внешняя блокировка ауры, но не полная. Поэтому не особо вредная – несколько дней спокойно можно держать, – пояснила девушка. – Вроде бы работает… – тихо добавила она, вглядываясь в слегка потемневшую ауру мужчины. Впрочем, и внешние проявления имелись: бледность с лица ушла и Дорникус облегченно задышал.