Крылья Феникса - Жданова Светлана "Лисавета" - Страница 71

Элестс недовольно фыркнул, правда, отбиваясь от меня больше для вида.

Эх, женить его что ли? Не мне же одной мучаться. Да и внешние отношения с Царством заодно закрепим, если асуре это добро сбагрим. Только за кого?

«Изе надо предложить», — ядовито отозвался феникс.

Я хихикнула и поделилась этими мыслями с присутствующими. Судя по задумчивому выражению прекрасного лица Олеандриэля, моя идея взята на заметку. Младший принц это быстро уловил и скуксился.

Вот так! Не мне же одной страдать.

Что-то изменилось, и он внутренним чутьем понял — спокойствию пришел конец.

Сон тут же как рукой сняло, а взамен пришло осознание — теперь они здесь не одни.

Вставать жутко не хотелось, но если бы это не было так срочно, тени ни за что не помешали бы его короткому отдыху. Значит, случилось что-то из разряда катастроф.

Асур с сожалением посмотрел на прижавшуюся к его боку девушку, затем позволил себе роскошь тяжко вздохнуть и, наконец, осторожно встал. Тени знают — он почувствовал их, и не будут подниматься в спальню, но и заставлять их ждать тоже не стоило. Плотней укрыв вечно мерзнувшую возлюбленную, он покинул комнату.

Неужели Данте так много просил — просто немного спокойствия, немного счастья, хоть иногда побыть рядом с любимой. Им и так доставалось слишком мало встреч, лишь те несколько часов, на которые ему удавалось сбежать из Царства. Да и то так редко. Сегодня первый раз, когда он позволил себе задержаться в маленьком уютном домике на окраине Светлого Леса больше чем на полдня. Лилит немного позлословила по этому поводу, но было видно — рада.

Ага, всучила корзинку и послала в лес, ей видите ли лопухи какие-то для зелья понадобились. А пока он как проклятый лазил по непроходимым чащам эльфийского леса, ведьмочка что-то переалхимичила, и на ближайшие часы они посчитали лучшим в дом не входить, там воняло, словно полк квартирующихся вторую неделю гоблинов. Даже в расчете того, что он устроил там миниураган для проветривания. Но зловредная девица видно не первый раз устраивала здесь погром, потому как вытащила из заначки припасы и потянула его купаться. И ей, надо признать, это было ой как нужно — пахло от нее не лучше, чем от трехнедельного мертвяка. Наверное, не стоило об этом сообщать девушке, но слово, как известно, не грифон, вылетело — не поймаешь. Разборки были непродолжительными и по разрушительности походили на средних размеров смерч. Как эльфы прощают этой эмоциональной особе такое варварское отношение к их великому достоянию — лесу, непонятно.

И вот теперь его вытащили из объятий любимой женщины посреди ночи.

Все трое уже сидели в гостиной и, судя по напряженным позам, вести ему явно не понравятся.

— Я слушаю.

— Ты уверен, что хочешь это услышать, — невесело усмехнулся Бали.

— Разве это что-то изменит? — поморщился Данте, опускаясь в кресло. — Говорите, все равно ведь придется.

— У нас неприятности.

— А они заканчивались?

— У нас о-очень крупные неприятности. — Аскар кинул ему что-то.

Поймав на лету, Наследник раскрыл ладонь и посмотрел на кусочек камня.

— Зат Сантим! — выдохнул он, чувствуя обжигающий холод осколка крепостной стены великого города — города вечной зимы.

— От него мало что осталось. Погибли все верные нам воины. Женщин и детей не тронули, конечно, за исключением тех, кто посмел сопротивляться.

— Когда?

— Чуть менее суток назад.

— Почему я узнаю об этом только сейчас?

— Мы должны были сначала сами увидеть все. Ты же знаешь, промедления мы бы не допустили. — Зак сложил руки так, как обычно делает, когда хочет сказать нечто особо важное. Данте не знал, в курсе ли сам асур об этой привычке, но предпочитал молчать, вдруг пригодится. — Разграблено запечатанное хранилище. Мы подозреваем, что Хананель вообще напал на город только ради него.

— Там хранился одни из трех оставшихся амулетов, развеевающий аватар дэвов.

— И он приготовил его явно не для простой забавы, — констатировал Аскар.

— Теперь война объявлена открыто. И если Хананель пошел на это, ради древнего артефакта…

— Может просто время пришло? — недобро скривил губы Наследник. — Если Хананелю нужен только артефакт, он достал бы его с меньшим шумом. Здесь сталемордый совместил приятное с полезным.

— Он явно что-то задумал. Против Лилит.

Данте кивнул, нисколько не сомневаясь в правдивости выводов Аскара.

— Я хочу, чтобы кто-то остался здесь с девочкой. Если в Царстве столь неспокойно, нечего даже думать ее забрать. Но и оставить без присмотра нельзя. Конечно, здесь не проходит и дня без очередного гостя. То эльфенок ее на трое суток застрянет, то этот Учитель под видом разносчика макулатуры нарисуется. Книги он ей видите ли принес, — фыркнул Данте.

— Не заводись. И себя, и ее ревностью изводишь.

— Я же не виноват, что эти эльфы тут косяками ходят. Еще и Сияющий то и дело объявляется. Чего ему в своей Локе не сидится?

— А ты никогда не задумывался, что Лилит и сама в силах разобраться. Она не маленькая и сможет постоять за свои чувства. Сам ведь знаешь, навязать ей что-то практически невозможно.

Он вздохнул. Конечно, Заквиэль в чем-то и прав, только…

Почему у него изо рта идет пар? И почему так холодно?

— Лилит начаровала зиму! — догадался Зак, уже сталкивавшийся чем-то подобным.

А затем по небольшому коттеджу пронесся режущий по нервам крик. Асуры даже с кресел повскакивали, столько в нем было боли и страха.

Дверь в спальню оказалась капитально запечатанной, да так, что было проще разнести стену. Чем и занялись демоны.

Последнее, что увидел Данте, ворвавшись в комнату, где все было покрыто толстым слоем снега — карие, полные решимости и тоски глаза возлюбленной.

— Я вернусь! — Она чуть заметно улыбнулась ему и исчезла в черном проеме телепорта.

На кровати остался одиноко лежать обруч с хрусталем Джахим.

Меня швырнуло в глубокий сугроб. Задумываться, почему я ни разу не переносилась нормально, времени не было. Выбравшись из этой кучи снега, я огляделась.

Ну надо же! Первый раз перенеслась туда, куда надо.

Прямо передо мной ствол поломанного дуба. Одичавший парк покрыт шрамами рытвин и кратеров. Замок, так часто снившийся мне последнее время, едва заметно дымился.

Я опоздала!

Знаю, он ждет. Ждет и упивается самим этим ожиданием. Для него это подобно сладкому вину, слегка терпкому и пьянящему. Сила в знании. А он знает, как дороги мне эти люди, что я не задумываясь жизнь отдам за них.

И я приду.

Шум в ушах понемногу начинает проходить, так же как животный ужас, сжавший меня в своих костлявых руках в первые минуты после жуткого сна. Сна, в котором Хананель довольно ясно предупредил — если я не приду, начнут погибать мои родные. И времени на раздумывания не было. Время — их жизни.

Бегом к замку, по знакомым с детства тропам и дорожкам старого парка. Без прикрытия, без раздумий, без сомненья. Вперед. Никто не смел остановить. Вооруженные до зубов асуры встречали меня оскаленными клыками, а потом растерянно смотрели вслед. Да я бы и не советовала задерживать злую, как все демоны Тантраса, ведьму с горящими глазами помнящей души.

Двери в тронный зал открыли передо мной, поганенько улыбаясь, два асура. Но я бы даже и не заметила этого, если бы феникс не посчитал их наглые физиономии излишними в привычной обстановке дворца и не срезал им головы клинками в разведенных помимо моей воли руках.

— Дождались! — едва ли не радостно улыбнулся развалившийся в кресле Хананель.

— Убери свой хвост с трона моего брата, ржавый ублюдок, — прорычала я не останавливаясь. Смотреть по сторонам не было смысла, это только сделало бы меня слабее.

— Приятно видеть, что у тебя хорошее настроение, принцесса.

— Оно станет еще лучше, когда ты сдохнешь.

Хананель встал и медленно спустился с тронного места. Я как раз успела к нему подбежать. Кончик изогнутого клинка уперся в уязвимое место яремной впадины. Вот только асур на это и бровью не повел, холодные глаза оставались спокойными.