Крылья Феникса - Жданова Светлана "Лисавета" - Страница 91

Синеглазый асур осмотрел комнату, и остановил взгляд на нем. Глаза моментально потемнели, а внушительные клыки так привычно оскалились. Данталион осмотрел его, проскользив взглядом по разорванным рукавам и вымазанной в крови рубашке с вырванными пуговицами.

— Видно тебя не учили стучаться, — надменно запрокинул голову Хананель.

— А тебя не брать чужого, — в тон ему ответил мальчишка. Смотри, какой дерзкий.

Тут его взгляд упал на постель, и всю дерзость как рукой сняло.

— Лилит, — чуть слышно прошептал он.

Хананель проследил за его взглядом и понял отчего Наследник так растерялся и осунулся. В сплошь покрытых кровью простынях лежала бледная, по человечески хрупкая девушка. Ее мученическое лицо перепачкано в разводах крови. Вся в синяках от его пальцев, проглядывающихся сквозь разорванную одежду. Она выглядела ужасающе… и прекрасно, в своем упрямстве и силе. А еще банально мертвой. Даже привычной легкой дымки от отсутствия души не было. Если бы не призрачный стук второго сердца в его груди, асур и сам бы принял ее за неживую.

Ринувшегося к девушке асура остановил широкий замах тьелха, материализовавшегося в руке. Данталион осмотрел длинную царапину на груди своих доспехов и приподнял бровь.

— Ты сам виноват, Наследник. Отдай ее мне, войны бы не было, и принцесса не убила себя.

— Какой же ты глупец, Хананель. Она не осталась бы с тобой. Ты убил слишком многих близких ей людей. И думаешь, она простит тебе хоть одного?

— Она будет моей, — прорычал асур.

— Ты ничего не понял. Это глупышка надеялась, что я буду злиться. — Синие глаза не отрываясь следили за телом девушки, и Хананель только порадовался что принцесса так вовремя потеряла сознание. Пусть спит, и уже не увидит смерть своего жениха. Да и самому принцу будет легче умирать.

Хотя с чего это он вдруг начал думать о мальчишке?

Проклятые боги, как его глаза похожи на глаза матери.

— Лилит использовала тебя, надеясь что так мне будет легче пережить ее смерть. А на что ты надеялся, Хананель? Думал, удастся убедить ее или подчинить себе? — Демон все так же безоружным стоял пред ним, и повелитель металла видел слезы в глазах будущего Владыки. — Ты мог мстить мне, отцу или своей возлюбленной, но не Лилит. Почему за мою любовь она должна была платить тебе, Хананель? Потому что моему отцу нужен был ребенок? Потому что ты не удержал свою женщину? Почему Лилит? — закричал Данталион и резко выбросил руку с выросшим тьелхом.

Хананель едва успел отшатнуться.

Они сцепились как два бойцовых пса, приняв темную ипостась и используя свои безграничные силы по полной. Древняя как сам мир магия сияла тысячью завихрений в округе, разбивая мебель, выбирая стекла и превращая камни в песок. Опасаясь как бы эта сила не снесла щиты, выставленные над постелью, где лежала девушка, Хананель направленным потоком снес крышу, и получил за заминку не хилым ударом магии. Оба асура взлетели в темное ночное небо и устроили свору уже там.

От разборок двух Асурендр все в округе крошилось и сверкало. Волны от ударов раз за разом расходились в разные стороны, такой хрупкий камень дворца сыпался под магическим натиском асур, а земля, не отошедшая от зимы, испуганно дрожала.

Мир на несколько минут окрасился в разные цвета от вспышек магии. Стороннему наблюдателю виделись только они, и лишь острые глаза могли разглядеть, происходящее в этом клубке металла и плоти, ненависти и боли, силы и безысходности.

Хананель был отменным воином, но и Наследника хорошо дрессировали, силы оказались равны. Если бы не одно но — Данталиону не требовалось выжить, в отличие от противника, он хотел только убить. Так что когда за новым выпадом, принц внезапно сократил длину орудия и оказался лицом к лицу к Хананелю, они обменялись сильнейшими ударами.

Магия болезненно вгрызлась в обоих, сжимая в свой кулак внутренности и тела. Укороченный меч Данте вошел сопернику в живот по самую рукоять, и через его стержень в пронзенное тело хлынула смертоносная сила. За секунду до этого Хананель вонзил в грудь Наследника два кинжала…

Силовая вспышка раскидала их на приличное расстояние, позволив лишь на мгновенье столкнуться взглядами.

— Нет!

Он тяжело упал на пол где-то в десятке метров от постели, приподнялся на локтях и посмотрел в мою сторону. Не могу сказать, чего было больше в том взгляде — недоверия или надежды. Тяжело поднявшись на ноги, он кое-как доковылял до постели и легко отмахнулся от щита. Встав напротив меня, сидящей на постели, Данте осторожно протянул руку и дотронулся пальцами до щеки.

— Чертенок, — прошептала я.

Дикий страх завладевший мной в тот момент когда я очнулась и увидела сцепившихся асур, понемногу отступал, прихватывая с собой силы и напоминая о боли.

— Лилит? — недоверчиво позвал он.

Не удержавшись, я все же заплакала, роняя кровавые слезы.

— Ты пришел. Пришел…

В ответ демон осторожно, бережно обнял меня, уткнувшись лицом в спутанные волосы.

Объявившее чувство самосохранения решило отработать пропущенное время и среагировало на отлично. Оттолкнув от себя заметно расслабившегося Данте, я совершила один из своих самых безрассудных поступков — прыгнула вперед. Непослушное тело отозвалось болью сразу во всех местах, но это не помешало мне выставить перед собой острие короткого меча все это время пролежавшего рядом. Никому не позволю покушаться на жизнь моего возлюбленного. И уж тем более подкрадываться со спины.

На пол мы с Хананелем упали уже вместе. При том я каким-то чудом удержалась сверху и на свое счастье ничего себе больше не сломала. Разве что плечо отдалось болью до темноты в глазах.

Серебристо-серые глаза асура смотрели на меня удивленно и растерянно.

— Я обещала! — пришлось напомнить. Красивые бескровные губы дернулись в нерадостной усмешке. А я вытащила меч и ударила еще раз. И еще, и еще… Пока рука держащая меня за талию безвольно не соскользнула. Упав лицом ему на грудь, я снова позорно разревелась. — Ненавижу тебя, ненавижу. Зачем? Зачем ты это сделал?

— Ну все, все. Прекрати, — стянули меня с трупа врага. — Он уже мертв, и никогда не ответит. Хватит, моя родная.

Он посадил меня себе на колени и осторожно обнял, покачивая в своих руках как ребенка. Свое неразумное дитя. Свою безрассудную возлюбленную. Меня.

Заглянув в синие глаза, я спросила, понимая что от ответа зависит моя жизнь:

— Ты простишь меня? Хоть когда-нибудь.

— Придется, — чуть заметно улыбнулся он, хотя в черной ипостаси это выглядело очень угрожающе. — Иначе ты опять сбежишь от меня.

Ну, значит есть ради чего жить и привыкать к пустоте, оставшейся от погибшего феникса.

Хм, придется наполнить эту пустоту ветром.

Немного придя в себя, Данте осторожно поднял свою невесту на руки и еще более осторожно взлетел. Многочисленные царапины уже почти не болели, чего не скажешь о пробитых легких, но это все были мелочи по сравнению с отошедшей от горя и ликующей душой. В конце концов дырки зарастут, а вот такую же сумасшедшую он себе найдет вряд ли.

Опустившись на площадь перед дворцом, где уже толпились асуры, ожидающие кто же из Асурендр победил, он оглянулся, ища теней. Все трое стояли в первом ряду и смотрели на бесчувственную девушку в его руках. И судя по их лицам, восприняли его клыкастую улыбку за первый признак поехавшей крыши.

— Все закончилось. Хананель мертв, если кто не понял.

— Поставь меня, — чуть слышно прошептала Лилит. Но и этого тихого голоса остроухим асурам хватило, что бы разом отступить на шаг и удивленно уставиться на воскресшую Владычицу.

Сопротивляться Данте не стал, осторожно поставив девушку на мощеную площадь. Просто чуть заметно откинул ее назад, позволяя опираться на себя, да и осторожно придерживал за талию, опасаясь как бы совсем обессиленная возлюбленная не свалилась прямо здесь.

Наверное, вид с ног до головы выпачканной в крови девушки, которую все уже чуть ли не отпели, серьезно повлиял на обычно таких упрямых и своенравных асур — те разом заткнулись. А она обвила их покрытыми красной пленкой лопнувших сосудов, глазами.