Разлучница - Леманн Кристина - Страница 30

— Все, хватит, — вмешался Фальк. — Если Жасмин сейчас же не снимет с себя мокрую одежду, то завтра умрет.

Роня посмотрела на него испуганными глазами.

— Он имеет в виду, что я могу получить воспаление легких, — объяснила Жасмин и взяла Роню за руку. — Покажешь мне, где тут можно найти какую-нибудь одежду?

Фальк вспомнил о том, что пришло время снова завести «Santa Lucia». Он мог управлять парусами, стоя за штурвалом. Чтобы запустить автопилот, ему нужно было включить в рубке компьютер.

Автоматическое управление, осуществляемое через спутник, было также снабжено системой, которая оповещала об авариях. Но в это воскресенье, когда опасность была велика, от нее как назло не было никакой пользы. Фальк надеялся, что на сегодня какие-то сюрпризы судьбы и вынужденные маневры исключены. Он сам стал за штурвал. Ощутив под руками гладкое дерево штурвала, он немного пришел в себя. Море до сих пор так и не успокоилось. Из-за сильного ветра они могли добраться до Кюлюнгсборна не меньше чем за два часа.

Вскоре Николь поднялась на палубу и попросила его ничего не рассказывать родителям об этом несчастном случае.

— Северин нормально себя чувствует, — говорила она. — А тебе, Фальк, тоже не помешает переодеться во что-то сухое. Я пока постою у штурвала. Кажется, на палубе нет никого, кто мог бы упасть за борт.

Только сейчас Фальк почувствовал, что весь дрожит. При каждом порыве ветра его кожа покрывалась пупырышками.

На пронизывающем ветру, в мокрой одежде, босой, он промерз до костей.

Спустившись в свою каюту, он наткнулся там на Жасмин и Роню. Некоторые из его вещей, лежавших в шкафу, валялись на полу. Роня хихикала, наблюдая, как Жасмин не может справиться с длинными рукавами и штанинами зеленого спортивного костюма, который она нашла в одном из дальних ящиков. С безразличным видом уставившись на творившийся в каюте беспорядок, Фальк наморщил лоб и пробормотал: «Кто же это все будет убирать?» Роня обиделась, на ее лице появилась недовольная гримаса, и она выскочила из каюты.

— Дурак! — жестко сказала Жасмин и осуждающе посмотрела на него. — Вообще-то, Роня хотела извиниться перед тобой.

— С чего бы это?

— Потому что в какой-то миг она поверила, что ты хочешь убить Северина. Теперь она сожалеет по этому поводу.

Фальк напрягся, вспоминая, как вела себя Роня, когда он ударами в грудь пытался привести Северина в сознание.

— Да она просто испугалась, — сказал он. — И я могу это понять, потому что Роня всего лишь ребенок.

— Да, — довольно раздраженно произнесла Жасмин, — она всего лишь ребенок. И слава Богу, что ты наконец-то заметил это. Именно поэтому ты должен был отнестись к ней с уважением, дать девочке возможность извиниться перед тобой и успокоить ее.

Вместо того чтобы взвесить слова Жасмин и постараться быть объективным, он с вызовом ответил:

— Неужели, Жасмин, ты и действительно думаешь, что за три дня сможешь повлиять на мое отношение к Роне?

— На твое плохое отношение к ней, — уточнила Жасмин. — Во всяком случае, ты мог бы сейчас признаться своей дочери, что был несправедлив к ней. Неужели так трудно произнести простые слова: «Спасибо, Роня»? И еще: если бы ты не был так сильно увлечен своей яхтой, то давно бы уже заметил, что Роня боится твоего попугая.

— Спасибо, Жасмин, за хорошие советы, — с подчеркнутой сдержанностью ответил Фальк — Спасибо тебе от чистого сердца.

Жасмин торопливыми движениями поправила на себе спортивный костюм и бросилась к выходу, так что он едва успел прижаться к стене, чтобы пропустить ее. Влажные волосы женщины едва не коснулись его лица, и он почувствовал невероятную энергию, исходящую от Жасмин.

Несколько минут спустя он застал ее и Северина в кают-компании. Они сидели, держась за руки. Увидев Фалька,

Жасмин попыталась освободить свои руки из рук Северина — они заметно дрожали, — но Северин не отпускал их и, посмотрев на младшего брата, улыбнулся.

— Я очень благодарен Жасмин за то, что она спасла мне жизнь, даже если в силу своей скромности отрицает это.

Я знаю, что именно ты, Фальк, привел меня в чувство, но это ведь твоя обязанность как дипломированного спасателя, разве не так?

Вдруг Фалька осенило, и все сразу стало на свои места. Он снова вспомнил обрывки беседы Николь и Жасмин в самый первый вечер на террасе, невольным свидетелем которой он стал. Он прокручивал услышанное тогда снова и снова. Просьба Николь быть ее подругой, их болтовня о том, что они выйдут замуж только за миллионеров, презрительное высказывание Жасмин о нем, что он «невоспитанный маменькин сынок», — все это вдруг приобрело определенный смысл.

Могла быть только одна причина, почему Жасмин до сих пор сердилась на Николь.

Когда они снова были в порту Кюлюнгсборна и искали сумочку Жасмин, Фальк решил действовать в открытую.

— У тебя когда-то что-то было с Северином, не так ли? — спросил он, когда они на несколько минут остались одни. — А Николь увела его у тебя.

Жасмин вызывающе подняла подбородок.

— А если даже и так?

— То мне только остается спросить об этом Северина. Ты здесь, чтобы забрать его себе назад, да?

— А тебе кажется, что это невозможно? — почти насмехаясь, спросила она. — Ты думаешь, что Северин не даст себя соблазнить? Боюсь, мне придется тебя разочаровать. Мужчину всегда можно соблазнить. Пять лет назад это получилось у Николь.

— Но они женятся через пять дней!

— Я в это не верю. К тому же мне показалось, что кому-то в твоей семье эта свадьба тоже поперек горла.

— Николь нравится моему отцу, и он рад этой свадьбе.

— Но твоя мать не рада.

— Или я.

Жасмин удивленно подняла свои прекрасные светло-золотые брови.

— А что ты имеешь против Николь?

— Ничего. — Фальк даже удивился, что так легко отважился на ответ. — Совсем наоборот. Николь красива, умна, темпераментна, у нее хорошие манеры. К тому же она еще и богата! Чего не могу сказать о себе.

Фальк не на шутку озадачил Жасмин.

Может, в этом огромном спортивном костюме со склеившимися от соленой воды волосами, осунувшимся бледным лицом без косметики она казалась ему такой уязвимой? Да, она не стремилась казаться привлекательной и выглядела предельно естественно. Возможно, в своих женственных нарядах Жасмин была похожа на переводчицу, которая усердно пересчитывает бриллианты его матери, кубинские сигары его отца и считает «Порше» Николь чем-то заурядным. Но сейчас она скорее напоминала девушку, которая только что проснулась в воскресное утро и, еще не отойдя полностью от сна, собирается сделать первый глоток кофе. Пройдет еще много времени, прежде чем она накрасится, нарядится и наденет на себя лицемерную маску.

— Тогда тебе будет на руку, если Николь станет свободной, — холодно ответила Жасмин. Ее лицо казалось непроницаемым.

— А если я все расскажу Николь, что ты будешь делать?

Жасмин засмеялась.

— Фальк, можешь не утруждать себя, она и так все знает. Мы с ней закадычные подруги, можно сказать конкурентки.

Но даже если не брать все это во внимание, какое тебе до этого дело? Что выиграешь ты?

— А что, обязательно что-то выигрывать?

— Говорят, что ты игрок.

Воспоминания подобного рода до сих пор причиняли ему боль. Кто же рассказал Жасмин о старой семейной истории — Северин или Николь? Николь, по крайней мере, всегда удивлялась его героическим неудачам, одно время он даже нравился ей. Судя по тому, как Жасмин сегодня избегала его — она сторонилась Фалька во всем, не только взглядом, — значит, история, которую ей рассказали, наверняка была лишена героизма и увлекательности.

Он не знал, что ей ответить. Ему нужно было время, чтобы придумать какое-то объяснение, но тут в каюту ворвалась Николь. Вскоре они вместе с Роней покинули яхту, так и не отыскав сумочку Жасмин. Фальк пообещал, что, как только найдет ее, сразу же привезет в Пеерхаген. Не прошло и десяти минут, какой, складывая разбросанные вещи, обнаружил ее в шкафу среди прочего белья. Скорее всего, Роня запихнула ее в ящик вместе с одеждой. Фальк отодвинул свой дневник в сторону и взял маленькую сумочку с четким тиснением Caballo.