Проклятие сумерек - Ленский Владимир - Страница 72

Его тень, куда более лохматая, чем он сам, скакала по стенам и даже пыталась заглядывать в окна, за которыми, несомненно, скрывались хорошенькие, но чересчур благовоспитанные горожаночки.

На открытом пространстве улицы, не загроможденном столами, бодро пиликал оркестрик, и несколько десятков желающих могли танцевать.

В такой важный для себя праздник, как день Знака Королевской Руки, горожане – в отличие от подгулявших аристократов – отнюдь не предавались безудержному разгулу. Напротив: они как будто примеряли на себя дворянское платье, и если исполняли какие-либо танцы, то исключительно придворные.

По самой обычной улице церемонно кружились и раскланивались ремесленники, пекари, трактирщики и их супруги, сплошь в шелках, парче и бархате, так что Ренье в его растерзанной рубахе выглядел рядом с ними сущим босяком.

В конце улицы явилась зеленая с желтым парча. О, как ожидал Ренье этого мгновения! Разумеется, он сразу узнал платье. Не то ли самое, с которым он полдня таскался по улицам столицы, не подозревая о том, что за ним следит его новый знакомец, юный Гайфье?

В атласном лифе надежно был упакован солидный бюст – бюст дамы, выкормившей пятерых родных детей и одного осиротевшего племянника. В переливчатых складках скрываются изрядная талия и надежный, фундаментальный зад. Огромный шлейф, подколотый к левому рукаву, довершает картину.

Супруга ювелира, заранее торжествуя грядущий триумф, шествует по улице навстречу празднеству.

Это платье сшили ей за пару месяцев до знаменательного дня. Фасон и выбор тканей сохранялся в строжайшей тайне. Дама, впрочем, советовалась с одним НАСТОЯЩИМ придворным. Этот чрезвычайно милый, хоть и слегка потасканный мужчина как-то раз приходил к ней забрать изумрудное колье. Объяснил, что прислан по поручению одной придворной дамы, и показал собственноручно написанное ею письмо.

– Как странно! – воскликнула тогда супруга ювелира. – Неужто придворные дамы посылают с подобными поручениями не своих слуг, а кавалеров?

– Сударыня, – чрезвычайно любезно отозвался тот мужчина, – колье настолько драгоценно, а ваш дом – настолько почтенен, что присылать лакея было бы неосмотрительно, да и невежливо.

Польщенная супруга ювелира не могла не согласиться.

Так Ренье сделался ее советчиком. В отличие от прочих известных этой даме мужчин он снизошел до разговора о фасонах дамского платья, об украшениях, о манерах, модах и вообще о всяких чудесных мелочах.

И в конце концов супруга ювелира открыла перед ним всю свою душу.

– Я ее ненавижу, – сказала она. – Знаете трактир «Охотник и лань»? Хозяйка – такая толстуха.

Ренье хорошо знал этот трактир, равно как и многие другие; водил он знакомство и с трактирщицей и находил ее весьма славной особой. Поэтому, услышав откровения супруги ювелира, он насторожился. И сделал озабоченное лицо.

– Разумеется, я видал толстуху, – сказал он так осторожно, будто входил в холодную воду. – Она, кажется, такая неприятная…

– Неприятная? – Супруга ювелира изломала брови и надула губы. – Слабо сказано, друг мой! Чрезвычайно слабо сказано! Она – отвратительна.

– Но как такая представительная дама, как вы, могла близко познакомиться с какой-то трактирщицей? – изумился Ренье. – Она вам не ровня. Вы вообще не должны были ее заметить.

– Увы… – Тут супруга ювелира вздохнула, опустила глаза и открыла Ренье свою самую страшную тайну. – Я родилась, как и она, за шестой стеной, в очень бедной семье. Толстуха была моей подругой. Мы выросли вместе. Что ж, я преуспела больше, когда нашла себе такого прекрасного мужа. Она же – всего лишь открыла трактир. Каждому свое, как говорится.

– За что же вы так ненавидите ее? – удивился Ренье. – Победитель должен быть снисходителен.

– Я? Ненавижу? – непоследовательно возмутилась супруга ювелира. – Да это она меня ненавидит! Она завидует, вот что я вам скажу. Поэтому я намерена убить ее.

Ренье решил вызнать все в подробностях и с азартом произнес:

– Похвальное намерение. Охотно вам помогу. Вы мне крайне симпатичны. Мне даже кажется, что мы – родственные души.

Супруга ювелира смерила Ренье взглядом, как бы прикидывая, насколько велика дистанция между ними. С одной стороны, Ренье был голодранцем. Это она уже успела выяснить. К тому же он брал у нее деньги «в долг». С другой стороны, Ренье являлся аристократом и, более того, был вхож в королевскую семью.

Наконец она процедила сквозь зубы:

– Разумеется, я не собираюсь убивать ее физически. Это было бы неженственно, а я все-таки должна помнить о моем положении. Мой муж общается со знатнейшими людьми Королевства. Я намерена уничтожить ее морально.

– Как?

– С помощью платья!

Ренье горячо одобрил этот замысел. Несколько дней кряду он приносил своей новой приятельнице альбомы с изображениями различных фасонов, давал советы. Наконец они дружно остановились на том, которое и было воплощено. Сшить взялась придворная портниха (знакомая Ренье), так что триумф супруги ювелира обещал быть наиполнейшим.

Доставить от портнихи готовое платье вызвался сам Ренье. Что и было неукоснительно исполнено.

Однако по пути Ренье не преминул заглянуть к милой белорукой трактирщице и рассказать ей о замысле коварной супруги ювелира. Белорукая трактирщица горевала недолго – Ренье предложил ей и идею, и способ ее воплощения, за что был бесплатно угощаем в течение месяца. Стоит ли упоминать о том, что Ренье упросил ту же самую портниху пособить с шитьем платья, аналогичного первому!

И когда та, в своей зеленой с желтым парче, явилась на праздник, первым, что она увидела, была ее давняя соперница. В желтой с зеленым парче, с бархатным шлейфом, подколотым к правой руке, трактирщица важно шествовала в церемонном придворном танце. Она раскланивалась, поворачивалась и приседала перед новым партнером, чтобы, рука об руку, пройтись с ним в нескольких па и расстаться. Ее пухлые белые руки так и порхали, демонстрируя ямочки у локтей и у каждого кокетливо изогнутого пальчика.

Супруга ювелира остановилась. Из ее горла вырвалось клокотание. Музыканты весело пиликали и ухали, что мало соответствовало атмосфере «придворного праздника», но каким-то образом гармонично вплеталось в общую канву происходящего на улице.

Танец сломался. Оставив своего кавалера, трактирщица вышла вперед и остановилась перед супругой ювелира. Они напоминали зеркальное отражение друг друга. Только супруга ювелира страшно побледнела, сжала губы и сузила глаза, а трактирщица, напротив, сдобно разрумянилась и улыбалась от уха до уха.

Затем супруга ювелира взвизгнула и, выставив когти, бросилась на соперницу. Трактирщица заверещала и нырнула прочь, а Ренье, улюлюкая и завывая, соскочил со стола и подхватил разъяренную женщину за талию.

Музыканты лихо вскрикивали:

– Эгей! Давай!

И поневоле перешли на разудалый народный танец. Ренье со своей негодующей партнершей пустился в пляс, высоко задирая ноги и вынуждая к тому же супругу ювелира.

– Ловко! Знатно! – кричали кругом.

Супруга ювелира скрежетала зубами, но вырваться не могла. Тем более что Ренье прошептал ей прямо в ухо:

– Только дернись – пырну ножом. Не веришь?

– От вас всего можно ожидать. – Она неожиданно всхлипнула.

Танцующие пары завертелись вокруг них. Праздник набрал новую силу. Широченные подолы, рукава, собранные пузырями, шлейфы, гигантские банты – все это мелькало, кружилось, подскакивало.

Трактирщица, размахивая шлейфом, хохотала где-то поблизости. Супруга ювелира всякий раз вздрагивала, слыша ее голос.

– Да успокойтесь вы, – сказал своей невольной партнерше Ренье. – Что тут такого? Она, наверное, где-нибудь случайно подсмотрела. А ведь удачно вышло, не находите? По-моему, ей идет. Очень декоративно.

Супруга ювелира остановилась, тяжело дыша.

– Это вы! – выговорила она. – Вы ей рассказали! Шпион!

– Как вы можете подозревать меня? – возмутился Ренье. – Я аристократ.

– И денег у меня набрали – якобы взаймы!.. Отдайте!..