Сердце ведьмы - Дин Алисия - Страница 40

— Моя машина сейчас возле твоего офиса, — сказала Равин. — Я поеду вместе с ним.

— Ты шутишь? — с сарказмом произнес Ник, пытаясь сдержать гнев.

Марвин сел в свою видавшую виды «тойоту» и уехал, все еще прикладывая к лицу уже красные салфетки.

— Садись, — сказал Ник Равин, не глядя на нее. — Отвезу тебя к твоей машине.

Она села, и они всю дорогу до офиса ехали молча. Они вышли из «мустанга», и Ник пошел за Равин к ее машине.

— Это был идиотский и опасный трюк, — нарушил он молчание, когда девушка подошла к машине.

Она обернулась и, вздернув подбородок, сердито посмотрела на него.

— Я отлично со всем справилась.

— Правда? Ты? — Ник провел пальцем по красному отпечатку на ее горле. — Так это было сделано специально, чтобы он получил «синдром запястного канала»?

Равин отшатнулась, в ее глазах замерцали золотые огоньки. Ее губы были сжаты так крепко, что в уголках рта появились небольшие морщины.

— Как я уже говорила, — процедила она сквозь зубы, — мы предполагали, что вместе работаем над этим делом. А ты держишь меня на расстоянии.

Ник подошел ближе, не касаясь ее, но все равно достаточно близко, так что Равин отступила к машине. Достаточно близко, чтобы почувствовать тепло ее тела. Ее грудь поднималась и опускалась. Девушка тяжело дышала, пристально глядя на него.

— Ты не мой напарник, — сказал он. — Ни ты, ни Марвин. Марвин вообще моя головная боль. Так получилось, что именно с ним пополам я арендую свой офис, а ты… ты… — Ник умолк.

У него перехватило дыхание при виде ее прекрасных изумрудных глаз.

— Что я? — Ее голос стал мягким и умоляющим.

Он выдохнул и прорычал:

— Ты самая непредсказуемая, загадочная и привлекательная женщина, которую я когда-либо встречал!

— Это хорошо или плохо?

Воздух между их телами наэлектризовался, заставляя Ника сократить расстояние и прижаться к мягкому телу Равин. Не раздумывая, не давая себе времени для сомнений, он подошел еще ближе, наклонил голову и прикоснулся к ее устам. У ее губ был вкус мяты, дымящего костра и лунного света. Божественный вкус.

Равин застонала и обвила руками его шею, сильнее прижавшись к нему. Ник с трудом дышал, ощутив ее мягкое тело — это было так неожиданно, так мучительно приятно, и он понял, что никогда не насытится, ведь с этим ничто не могло сравниться.

Он ощутил тепло во всех клеточках крови, оно расплылось по нервным окончаниям; и Ник поддался желанию. Он запустил руку под обе надетые ею футболки и ощутил гладкую кожу ее спины. Затем пробежал пальцами вниз вдоль ее позвоночника, притягивая Равин еще ближе. Ее круглая мягкая грудь прижалась к его груди, и все, что он сейчас хотел — это почувствовать близость их тел, очутиться внутри нее и освободиться от напряжения, появившегося с той самой минуты, как он заглянул в ее глаза. Ник ощутил эрекцию, и в какой-то момент он ужаснулся, что спустит в штаны, как неопытный подросток.

Лишь через несколько секунд охваченный страстью мозг Ника осознал, что руки Равин соскользнули с его шеи и отталкиваются от его плеч. Она отстранилась и пристально посмотрела на него. И он увидел то же неожиданное желание в ее глазах, которое сам ощущал во всем теле.

— О Господи, — пробормотал Ник. Ему стало стыдно за то, что он потерял контроль над собой, и за то, что чуть не случилось здесь сейчас, прямо при свете дня. — Прости.

Равин покачала головой.

— Это не твоя вина, — сказала она задыхаясь. Осознавая, что ее тело все еще было мучительно близко,

Ник сделал шаг назад. Он провел рукой по волосам и набрал воздуха в легкие, жалея, что в нем не было никотина.

— Ты не можешь со мной больше работать. — Ложь быстро слетела с его губ. Не глядя на Равин, он отвернулся и отошел еще дальше.

— Что? — Девушка схватила его за руку, и Ник повернулся к ней лицом. — Ты хочешь, чтобы я вышла из игры только потому, что мы поцеловались? Это нелепо. Мы просто будем сохранять профессиональную дистанцию.

Ник мягко освободил ее руку.

— Это не потому, что мы поцеловались, — ответил он. «Хотя теперь я точно не смогу находиться рядом с тобой и держать дистанцию».— Это потому, что ты чуть не позволила себя убить. Но самое главное: мне вообще нельзя было втягивать тебя в это дело.

Она покачала головой.

— Теперь я не отступлю. Я тебе нужна, и я должназакончить.

Ник спросил себя, что именно она хотела довести до конца.

— Поймав маньяка, мы не вернем твою сестру, — напомнил он. «А идти искать того, кто явно хочет навредить тебе, кажется, по меньшей мере, безрассудным».

— Я знаю, — сказала Равин хриплым от волнения голосом. — Но, поймав его, мы сможем защитить других. Я сделаю это с тобой или без тебя. Не хочешь, чтобы мы работали вместе, хорошо. — Она скрестила руки на груди и подняла подбородок. — Но клянусь тебе, я не прекращу поиски, а займусь этим сама.

Ник устало потер рукой лицо. Он поверил ей. И после того, что он сегодня увидел, он не мог позволить ей заниматься этим в одиночку.

— Ладно. Но с этих пор ты ничего не делаешь без моего ведома. Поняла?

— Поняла, — согласилась Равин. Он вздохнул.

— А теперь поезжай домой и будь там, пока я не решу, что нам делать дальше. — Когда она подозрительно сузила глаза, Ник добавил: — Обещаю, что, прежде чем что-либо предпринять, я сообщу об этом тебе.

По всей видимости, удовлетворенная его ответом, девушка повернулась и села в машину.

Ник смотрел, как отъезжает Равин, и, осознавая холодную, жестокую правду, ждал, когда утихнет возбуждение, а сердце перестанет бешено биться. Он влюбился, и влюбился по самые уши.

ГЛАВА 31

Следующей ночью члены общины Равин собрались на ежегодное празднование Ламент, чтобы почтить смерть и реинкарнацию, а также воздать дань умершим близким. Ожидался ужин, после которого проводился ритуал по установлению связи с покойными.

Равин была грустная и напряженная, обычное удовольствие, которое она получала от подобных ужинов с общиной, почти сошло на нет. Еще детьми они с Сориной ждали, когда им исполнится двадцать один год и их допустят к этим чудесным таинствам. Когда ей было десять лет, а Сорине семь, они тайком выбирались из своих комнат, чтобы понаблюдать. Двери гостиной были открыты, и с верхних ступенек лестницы открывался отличный вид.

Равин считала, что, если бы их с сестрой поймали, Сорину бы точно не наказали. Равин тогда бы сказала, что это была ее идея, хотя на самом деле они придумали это вместе. Взрослые, безусловно, подумали бы, что зачинщиком была Равин. Ведь, по общему мнению, она была упряма и неисправима. В десять лет Равин еще не понимала, что значили эти слова, но мама и учителя в школе так говорили, поэтому она считала, что это правда.

Но их не поймали. Согнувшись, сестры часами сидели босиком в розовых ночных рубашках, выглядывая из-за перил. Они обе были очарованы, но каждая по-своему: Сорина восхищалась красивыми нарядными женщинами и привлекательными мужчинами в смокингах, а Равин просто испытывала чувство сопричастности. Горячее братство и крепкие узы, соединявшие членов общины, дарили ей умиротворение, которого она не испытывала ни дома, ни в школе.