След оборотня - Левандовский Конрад - Страница 70

– Сразу видать, что через дикие места едем… – пробормотал он.

– Но что там?

– Полудница. Обычное дело в таком месте и в такое время, – пояснил Ксин. – Когда солнце высоко и ветер ненадолго стихает, они сразу просыпаются и вылезают… Обычно они прячутся среди стеблей, среди колосьев…

– Здесь же нет никаких колосьев?!

– А откуда им тут быть? Впрочем, жатва уже закончилась… Она вон там, в тех кустах… О! Шагах в ста отсюда, – добавил он.

– Столько народу… пожалуй, она не осмелится?

– Достаточно, если она высунется и в лучшем случае лошадей перепугает, а если кто-то на нее посмотрит, то разума лишится…

– Они что, такие красивые? – искренне заинтересовался посланник.

Котолак не ответил, лишь чуть усмехнулся.

– Не советовал бы разглядывать… – прищурившись, ответил он.

Коляска остановилась рядом с ними.

– И что теперь? – спросила Ханти. – Я не хочу, что бы опять было как там, около…

– Еще помнишь? – удивился Ксин. – Ладно, сейчас что-нибудь придумаем… Аллиро!

– Слушаю, господин!

– Ты ведь был с истребителями, когда их Дароновы заплечных дел мастера обрабатывали?

– Так точно, господин.

– Тогда, насколько я тебя знаю, ты наверняка подобрал кое-что из того, что им было уже не нужно.

Смущенный сотник молча кивнул.

– А стрел с серебряными наконечниками у тебя случайно нет?

– Есть, господин! – обрадовано воскликнул Аллиро.

– Дай мне одну, и побыстрее! – Ксин спрыгнул на землю. – Эй, вы там, а лук у кого-нибудь есть?

– У меня, капитан! – крикнул Милан, вытаскивая оружие из мешка. – Хороший, пирийский, в бою добыл, – сказал он, подавая лук командиру,

– Погодите… – Котолак направился в сторону зловещих кустов и остановился в нескольких десятках шагов от них. Наложив стрелу на тетиву, он медленно натянул лук. Выровнял дыхание, закрыл глаза – в данный момент зрение ему только мешало. Он полностью положился на чутье Присутствия и позволил ему овладеть своим телом.

Зов звучал, пульсировал, пронизывал тонкой дрожью. Его источник, сперва неясный, неуловимый, словно размазанный, начинал собираться в одну четкую точку где-то в пространстве перед стрелком…

Руки Ксина поднялись вверх, в сторону и застыли неподвижно, а пальцы отпустили тетиву, которая певуче свистнула.

Котолак повернулся и не спеша возвратился к своим.

– Все, – сказал он, возвращая лук.

У всех были явно разочарованные лица.

– Вот так, просто?.. – удивилась Ханти. – Даже без крика?

– Не успела, погибла сразу, – пояснил он. – Едем!

– Она теперь там лежит? Можно ее увидеть? – внезапно вырвалось у Гapo.

Ксин с шипением выпустил воздух и сильно прикусил губу, а уголки его рта оказались почти за ушами.

– Иди, посмотри. Найдешь ее в пяти шагах от дороги, – сказал он, с трудом сдерживая смех.

Посланник выехал вперед и, остановившись возле указанного места, спешился, после чего скрылся в зарослях. Мгновение спустя он вышел обратно, притом намного быстрее, чем вошел, почти вылетел оттуда сломя голову.

Громкий хохот Ксина был полон язвительной издевки. Посланник мрачно ждал, пока остальные к нему присоединятся.

– Ну что, разонравилась? – с иронией спросил котолак.

– Мог бы и предупредить, капитан, – обиженно буркнул тот.

– Зачем, в конце концов всегда лучше самому посмотреть и понюхать…

– Да что же там такое было? – не выдержал Аллиро. – Расскажите.

Гаро махнул рукой и недовольно поморщился.

– Разложившийся труп старой бабы, – буркнул он, исподлобья глядя на Ксина, – такой, что, наверное, с год в могиле пролежал, потому как весь червями кишел…

– Так всегда с ними бывает… – Котолак примирительно похлопал его по плечу. – Полудницы сами по себе – нечто вроде бестелесных облаков, которые, как правило, хотя и не всегда, принимают человеческую форму. Они умеют проникать в стебли травы или листья деревьев и пребывать там, пока светит солнце. Видимо, растения каким-то образом помогают им черпать силу из солнечных лучей… А ночью и зимой, насколько я знаю, они прячутся под землю. Это странные существа. И опасные, даже для меня… По этой причине о них известно меньше, чем обо всех остальных демонах. Никто, например, не смог бы объяснить, почему они нападают на людей и почему делают это иначе, нежели другие чудовища, – ведь они терзают не тела своих жертв, но их разум… И притом на расстоянии! А если уж такую удается убить, то земля тотчас же извергает из себя прах той, что дала начало полуднице. Один старый маг как-то раз заметил, что всегда это были женщины, при жизни проявлявшие странную склонность к растениям… Однако самое необычное то, что труп появляется каждый раз там, где убили эту тварь, независимо от того, как далеко находится могила, которая в то же самое мгновение проваливается!

– Не может быть! Ведь… – Гаро тут же прикусил язык.

– Вот видишь! – быстро сказал Ксин. – Ты бы не поверил, если бы не увидел!

– Я до сих пор не могу поверить… – Посланник, слушая котолака, уже полностью забыл о прежней обиде. – Ведь это противоречит законам природы!

– Нет, Гаро, это просто свидетельствует о том, что мы почти ничего в ее законах не понимаем…

Посланник задумался.

– Ты был прав, капитан, – помолчав, сказал он, – тут и в самом деле можно заблудиться, – он показал на окрестности, – но, вижу, как ты и сказал, путешествие, по крайней мере, не будет скучным. Меня только беспокоит одна мелочь… Особенно когда речь идет о силах Онно.

– Что такое? – поторопил его Ксин.

– Если вот так, сразу, в первый же день, с нами такое приключилось, то что будет завтра и потом…

В ответ котолак лишь беспомощно развел руками.

– Малышку за руку цап – и в лес. Украла, сука! Ну, мужики собрались, каждый взял что потяжелее и пошли искать. А как нашли, то так старую стерву излупили, что чуть шкура с нее не слезла, а визжала так, что и пирийцы, наверно, слыхали. Ну, все успокоилось, только ненадолго. Родлиха едва на ноги поднялась, давай тут же в кусты ходить и какие-то травы, или что еще к себе в хижину носить и на засов там запираться. Если б кто раньше сообразил, может быть, было бы все иначе, а так… Малышка вскоре занемогла. Сначала еще ходила, хныкала, но с каждым днем ей все хуже было, и ничто не могло помочь. А потом уже только лежала и плакала, что у нее все болит. Особенно ручки и личико. И ведь даже тогда никто в том злых чар не заметил! Видать, и людям что-то разум затмило… В конце концов умерла девочка… Ида же с горя, хотя кто знает, как на самом деле было, на второй день после дочери глаза навек закрыла. И Дино, которому года четыре было, один остался. Что поделаешь – жалей не жалей, так уж оно бывает на этом свете… Похоронили мы их как положено, а как же, и тут на седьмой день, со смерти, Ириан то есть, смотрим – могила малышки разрыта, гроб когтями разодран и от тела ни следа…

Ксин лишь кивнул и тихо присвистнул сквозь зубы.

– Ну, только теперь у людей завеса с глаз упала. Тут же всей толпой пошли к Родлихе и живьем ее в стогу сена сожгли. Может быть, стоило сперва заставить старую суку, чтобы заклятие попыталась снять, но в злобе напрасно разума искать. Что случилось, то случилось… С тех пор каждую ночь Ириан вокруг деревни бродила, но ни разу никому вреда не причинила, хотя были такие, кто ее в паре шагов от себя видел. Какой-то бродячий мудрец, что потом в края наши заглянул, говорил, будто этот необычно мирный нрав оттого, что душой невинного дитяти чары не могли до конца завладеть и отчасти ее такой, какой она при жизни была, оставили. То есть доброты в ней много еще, и памяти о том, что раньше было, смерть не стерла. И в самом деле была то правда, ибо вскоре бабы стали говорить, что она иногда после захода солнца к постели братишки приходит и сон его стережет. Одна вроде даже видела, как Ириан когтями одеяло на него натягивала, когда малыш во сне раскрылся… С той поры каждый, кто что-нибудь на охоте добыл или в хлеву зарезал, часть мяса всегда на заборе оставлял, чтобы бедняжка подкормиться могла. Так было, пока новое несчастье не случилось: напала на детишек наших лихорадка страшная, и нескольких похоронили, в том числе и Дино, который никогда особенно крепким не был. Ой, что было тогда, что было… Каждую ночь она на могилу малыша приходила и выла, аж сердце разрывалось, а у баб все время глаза на мокром месте были. До сих пор, как вспомнят, снова плакать начинают. Такие уж они есть, прошу прощения, госпожа… – поклонился он Ханти. – А потом, притащился какой-то выродок, из тех, что убивают таких, как Ириан…