Возвышение империи - Барон Сэм - Страница 30

Поэтому Ниназу придется сражаться или бежать, пока его люди не начали смываться потихоньку.

Эсккар не желал, чтобы разбойники сбежали. Он не хотел, чтобы те еще несколько недель разоряли земли вверх и вниз по течению, а аккадцы тратили дни на погоню за ними. Он хотел, чтобы большинство грабителей погибли, а остальные стали рабами и трудились, отстраивая Биситун.

Селение засияло в утренних лучах, когда солнце поднялось в небе еще выше, и Эсккару почудилось, что он видит на частоколе меньше защитников, чем вчера.

Все в Биситуне узнают о пропаже лодок, и беспокойство, а то и страх сыграют свою роль. Некоторые начнут подумывать о бегстве. Чем больше они будут думать о бегстве, тем меньше будет их желание сражаться.

Эсккар решил поднажать еще немного.

Он обернулся и увидел, что Гронд стоит в нескольких шагах позади него и ждет.

— Гронд, посади людей на лошадей. Пусть по десять всадников и десять лучников дежурят с каждой стороны частокола. Если кто-нибудь в селении захочет удрать, пусть попробуют пробиться с боем. Я не хочу, чтобы кто-нибудь выбрался из Биситуна.

Гронд передал приказы Хамати и остальным. Ушло всего несколько минут на то, чтобы накормить сорок человек и послать их в путь. Когда воины Эсккара заняли свои позиции, любая попытка сбежать через задние ворота Биситуна пешком или верхом и переправиться через реку стала обречена на неудачу.

Конечно, если много осажденных покинут селение со всех сторон сразу, ситуация изменится. Но Эсккар и его командиры предусмотрели такую возможность. Хотя разбойники в полном составе наверняка могли прорваться через двадцать человек, на это ушло бы некоторое время, и это позволило бы аккадцам из главного лагеря прижать врага к реке.

Эсккар считал, что, вероятнее всего, сотня человек вырвется из передних ворот и попытается проскакать через лагерные укрепления или обогнуть их.

Теперь у него осталось в лагере только тридцать два бойца да еще лагерные мальчики и слуги. Эсккар очень разбросал свои силы, но ему нужно было действовать так, будто у него серьезное численное превосходство.

Как только люди в лагере закончили есть, он заставил их приготовить оружие и занять посты. Расставив всех по местам, он вернулся на насыпь и стал наблюдать за частоколом.

И снова на стене стоял человек с серебряными браслетами на руках, рассматривая аккадцев и, без сомнения, строя собственные планы. Тем не менее потеря лодок изменила ситуацию, и теперь сама местность у Биситуна, где было полно разрушенных домов, помогала Эсккару. Верховые смогут проскакать или по главной дороге (а это пошлет их прямиком на укрепления), или по берегу реки, где их встретят лучники и всадники. Ниназу скоро поймет это, поймут и его люди, и начнут беспокоиться.

Несколько дней Ниназу уверял своих людей, что они легко смогут отогнать небольшой отряд Эсккара. Теперь разбойники видели, что им предстоит тяжелый бой, если они попытаются спастись. А больше всего их тревожило то, что они знали: через два или три дня атакующие получат сильное подкрепление.

Гронд вернулся и присоединился к Эсккару.

— Все люди на своих местах, командир. Сисутрос и Хамати пошли поспать, но остальные отдыхают прямо на постах.

— Наблюдай за стенами, Гронд. Если все разбойники решат бежать, стражников на стене будут постепенно заменять местными жителями. Те будут испуганными и встревоженными. Это послужит нам предупреждением.

— Думаешь, они побегут?

Эсккар задумался.

— Брат Ниназу не испытывал недостатка в храбрости. Не думаю, что Ниназу отдаст Биситун без боя. Кроме того, он видит, что мы распыляем наши силы, и это заставит его задуматься: а что мы сделаем, когда наступит ночь? Если он решит, что мы ослабили наши силы здесь, в лагере, он может угодить в нашу ловушку.

И снова Эсккар хорошенько подумал.

— Я все-таки думаю, что он придет ночью, с большим отрядом, прямо в лагерь.

Он повернулся лицом к телохранителю и увидел сомнение на его лице.

— Знаю, Гронд. Я тоже не уверен. Но если Ниназу ничего не сделает, а у нас появится еще сотня человек, он будет заперт. Его люди начнут сбегать, если он ничего не предпримет, — Эсккар пожал плечами. — Я бы на его месте атаковал лагерь. Но я — не он, поэтому придется подождать. Там будет видно.

— А ты уверен, что мы сможем выстоять, если он пошлет против нас всех?

— Это же разбойники, Гронд, а не воины алур мерики. У разбойников нет клана или семьи, за которые они бы сражались, нет кодекса чести, который поддерживал бы их. Их заставляет держаться вместе только жажда золота. Если мы, тридцать человек, не сможем их сломить…

Он покачал головой и вернулся в дальнюю часть лагеря.

Один за другим медленно тянулись дневные часы, а Эсккар расхаживал взад-вперед.

Лагерь должен был выглядеть точно так же, как прежде, поэтому в нем продолжались все обычные занятия. Люди стояли на часах; над кострами, на которых готовилась еда, вился в небо дымок; все, не стоявшие на страже, отдыхали на насыпи, наблюдая за деревней.

Отряды, разместившиеся с каждой стороны Биситуна, присылали донесения, но они не видели никаких признаков того, что кто-нибудь задумал пересечь реку или спастись бегством вдоль ее берегов. Сисутрос, отдохнув, заявил, что это хороший знак: если они не пытаются бежать, значит, готовы драться.

Когда день начал угасать, Эсккар, Сисутрос, Хамати и Гронд снова сошлись вместе и стали готовиться к ночной операции. Почти два часа они внимательно рассматривали все варианты, думая о том, что может пойти не так, какой несчастный случай может расстроить их планы, что делать, если эти планы рухнут, и даже что делать, если их одолеют.

За это время воины успели развести вечерние костры и приготовить ужин. По крайней мере, люди хорошо ели, благодаря щедрости Эсккара по отношению к местным крестьянам.

Когда ужин был закончен, Эсккар и его командиры встретились с остальными старшими воинами. Тридцать человек в лагере встанут перед огромной опасностью, и Эсккар хотел знать в точности, как они будут себя вести. Каждый из командиров обговорил все еще раз, на этот раз со своими людьми.

Эсккар наблюдал за воинами, ища в их поведении хотя бы намек на замешательство, но не увидел ничего, кроме уверенности. Никто не выказал ни тени страха, никаких сомнений в том, что они смогут отразить атаку. Люди верили в Эсккара, а больше всего верили в его удачу.

Наконец пришло время отправляться.

— Осторожней, Сисутрос. И хорошей охоты вам всем.

Гронд завершил приготовления, и они с Эсккаром выскользнули из лагеря. Они не торопились, продвигаясь по темной местности в сторону реки, делая широкий круг, чтобы лунный свет случайно не выдал их какому-нибудь остроглазому стражнику на деревенском частоколе. Кроме того, Эсккар не хотел споткнуться в темноте и подвернуть лодыжку.

Наконец они присоединились к людям, дежурившим на берегу реки к югу от Биситуна.

Перед ними в темноте между этим постом и селением горел единственный маленький костер. Люди сидели на порядочном расстоянии от огня, ожидая появления Эсккара.

Они провели весь день, упражняясь в стрельбе из лука, точно так же, как делали во время осады Аккада, и обсуждая, с чем они скорее всего столкнутся ночью и как им действовать в ответ. Каждый из этих лучников мог стрелять точно в цель каждые три секунды, а некоторые даже быстрее. Теперь они ждали, уверенные в своем мастерстве и в своих командирах.

Гронд уже разъяснил им все утром, но, как только к ним присоединился Эсккар, они снова проверили, все ли готово. Эти люди рвались в бой, им не терпелось перейти к делу, и они готовы были рисковать. Пятеро из них уже состояли в клане Ястреба, а семерым другим — эти семеро почти все были опытные бойцы — не терпелось доказать, что они тоже достойны такой чести.

Митрак тоже ждал там, опираясь на свой лук, рядом с двумя другими лучшими лучниками — оба сражались рядом с Хамати в Дилгарте. Даже Эсккар был доволен тем, что каждый знает свою задачу.