Возвышение империи - Барон Сэм - Страница 42

— Они должны были откуда-то сюда прийти.

Эсккар взял нож, отрезал кусок теплого мяса и сунул в рот. После ночной бойни в загоне еще несколько дней у них будет много конины. Дымящееся мясо было вкусным, и Эсккар понял, до чего проголодался. Отрезав толстый кусок, он начал попеременно откусывать то от мяса, то от хлеба, свежего и мягкого, запивая все это разбавленным вином.

— Ниназу привез этих женщин с собой, когда прискакал в Биситун, — продолжал Гронд, тоже расправляясь с едой. — Сисутрос попросил меня позаботиться о них. Они предложили вести хозяйство в твоем доме, если им позволят остаться. Я сказал, ты с ними поговоришь.

Эсккар с удивлением посмотрел на своего телохранителя, но тот по-прежнему глядел только на свою еду. Гронд никогда ни о ком не просил своего командира, хотя немало аккадцев домогались, чтобы он попытался извлечь выгоду из дружбы с Эсккаром.

— Тогда я поговорю с ними после, — сказал Эсккар, покончив с мясом и выбрав несколько фиников напоследок.

Он не очень любил сладости, которые другие поглощали при каждой возможности. Эсккар полагал, что такая еда не для воина — это он усвоил еще в бытность свою варваром. Трелла улыбнулась, когда он об этом сказал, но и сама она ела сладости довольно редко.

Покончив с едой, Эсккар выпил еще чашу воды, встал и потянулся. Сытный обед исчерпал его силы, он чувствовал себя вымотанным. Прошло уже больше суток с тех пор, как он в последний раз спал, и даже тогда он только немного подремал. Эсккар ощутил тяжесть в ногах и проклял свою слабость.

— Гронд, я пойду посплю немного. Ты тоже отдохни. Мы, наверное, и завтра будем допоздна на ногах из-за всех этих надоедливых местных жителей. Вели охраннику разбудить меня через три часа.

Эсккар уже успел осмотреть это жилище. В нем было пять комнат; общая, в половину высоты дома, тянулась от стены до стены. На одном ее конце находились очаг и кухонный стол, на другом — большой стол, за которым обедал прежний хозяин. Из главного помещения можно было войти в четыре других комнаты разных размеров. Хозяйская спальня занимала угол дома, в нее вела крепкая дверь, находившаяся в нескольких шагах от обеденного стола.

Эсккар вошел в спальню и увидел большую, удобную с виду кровать. Эсккар взял толстый деревянный брус, прислоненный к стене, и с его помощью запер дверь, зная, что при запертой двери выспится лучше.

Он услышал, как Гронд отдает распоряжения одному из воинов, которые стояли на страже скорее ради того, чтобы никто не побеспокоил их командира, чем из соображений безопасности.

Едва успев снять пояс с мечом, Эсккар упал на кровать, закинул руку на лицо, чтобы защитить глаза от света, и мгновенно уснул.

Стук в дверь сотрясал дерево, и, с трудом открыв глаза, Эсккар понял, что стук этот раздается уже давно. Гронд окликал его из-за двери, и Эсккару с большим трудом удалось окончательно проснуться и сесть.

Взглянув в окно, он понял, что прошло уже несколько часов. Он крикнул Гронду, чтобы тот перестал колошматить в дверь, подошел к ней и открыл.

Гронда там уже не было, вместо него у двери стояли две женщины, раньше прислуживавшие за столом. Одна держала обеими руками высокий черпак, другая — большую глиняную чашу. Через их предплечья были перекинуты ткани для вытирания.

Женщины прошли мимо Эсккара, замершего на месте и пытавшегося понять, что они тут делают, и поставили свою ношу на маленький столик рядом с кроватью. Старшая женщина повернулась к Эсккару и поклонилась.

— Господин Эсккар, меня зовут Лани. Это моя сестра, Типпу, — добавила она, кивнув на младшую девушку, которая поклонилась еще ниже, чем ее сестра. — Гронд попросил нас прислуживать тебе, когда ты проснешься.

Эсккар не ответил, и женщина продолжала:

— Тебе понадобится вода, господин?

Все еще полусонный, Эсккар попытался стряхнуть с себя дремоту. Упоминание о воде заставило его ощутить жажду, поэтому он кивнул. Младшая девушка взяла со стола богато изукрашенную чашу, налила в нее воды и протянула Эсккару. Он осушил чашу и вернул ее Типпу.

— Господин, не разрешишь ли ты помочь тебе… помыться? — спросила Лани. — Твоя одежда испачкана кровью, как и твои руки. Ты должен помыться и надеть чистое, прежде чем снова появишься перед людьми.

Впервые Эсккар заметил запах крови и пота, засохших на его теле.

— Поблизости есть колодец? — спросил он, больше не чувствуя сухости во рту.

Он не собирался позволить двум незнакомым женщинам мыть его. Эсккар невольно вспомнил Треллу — то, как она впервые мыла его, обнаженного… Тогда женщина впервые так с ним поступала. Это невероятно возбуждало, и даже сейчас воспоминание об этом послало дрожь удовольствия по его чреслам.

— Да, господин, по другую сторону площади есть колодец, но сейчас возле него толпа: жители сплетничают о людях из Аккада.

Полностью проснувшись, Эсккар заметил, какая высокая эта Лани и какая привлекательная, с полной, грациозной фигурой, с шапкой мягких каштановых волос.

Она подвела глаза охрой, что придало им интригующий красноватый оттенок. Многие жены зажиточных торговцев Аккада поступали так же, чтобы подчеркнуть свою красоту, но Трелла — никогда. Глубокий голос Лани казался Эсккару очень приятным; на ней было прекрасное платье, без сомнения, из добычи, награбленной где-то ее бывшим хозяином. Теперь, когда у Эсккара было время как следует ее рассмотреть, он решил, что ей, должно быть, лет двадцать пять.

Женщина заметила его пристальный взгляд и опустила глаза.

— Прошу прощения, господин, но мы не знаем, что ты желаешь. Пожалуйста, дай нам распоряжения.

То ли ее слова, то ли тон возбудили Эсккара еще больше, поэтому он подошел к кровати и сел. Осмотрев себя, он увидел, что одежда его и впрямь запачкана кровью и грязью и что за несколько коротких мгновений, проведенных этим утром у колодца, он не смыл всю кровь со своих рук. Посмотрев на перепачканное постельное белье, он решил, что Лани права.

Эсккар подумал было спуститься к реке, но река протекала далеко от дома Ниназу, и наверняка всю дорогу до берега ему будут докучать здешние жители. Все-таки ему придется воспользоваться чашей для умывания и тканью. Он мог бы сделать это и сам, но…

— Здесь есть чистая одежда, чтобы я мог переодеться, Лани?

Она на мгновение поджала губы.

— Ты намного выше Ниназу, но, может быть, в доме что-нибудь найдется.

Лани повернулась к сестре:

— Посмотри, что тут есть. Если ничего не подойдет, придется послать за одеждой на рынок.

Типпу положила ткань для вытирания, нервно поглядела на Эсккара и покинула комнату.

Эсккар встал, стащил через голову рубаху и бросил грязное одеяние на пол.

— Твоя сестра не очень разговорчива.

— Она многое перенесла и она испугана, господин Эсккар, — спокойно проговорила Лани, выливая воду из черпака в чашу. — И я тоже. Мы обе боимся того, что с нами будет.

Эсккар следил за ее движениями, пока она намачивала ткань в воде, а потом выжимала. Движения ее были уверенными и быстрыми.

— Ты ничего не должна бояться, Лани. Никто вас больше не обидит.

Женщина повернулась к нему и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты должен снять нижнюю одежду, господин Эсккар. Боюсь, ее тоже нужно сменить.

Она поморщилась, произнося эти слова, но больше ничего не сказала.

На мгновение Эсккар заколебался. Проклятая женщина обращалась с ним, как с ребенком. Он встал, развязал и сбросил на пол набедренную повязку. Лани отодвинула ее ногой, потом взяла влажную тряпку и принялась его мыть. Она начала с лица и терла очень сильно, чтобы смыть всю грязь. Протерла его бороду, чтобы вымыть и ее. Потом перешла к шее и плечам и, снова сполоснув ткань, повернула Эсккара, чтобы вымыть спину.

Стоя нагим перед женщиной, Эсккар начал возбуждаться. Она не обратила на это внимания, споласкивая ткань снова и снова и опускаясь все ниже, пока не встала перед ним на колени; ее лицо теперь было совсем рядом с его отвердевшим членом. Но она не обратила на член никакого внимания, только осторожно вытерла его тканью, прежде чем начать яростно оттирать ноги Эсккара.