Возвышение империи - Барон Сэм - Страница 73

Последние несколько недель Кортхак поднимался по этим ступенькам по меньшей мере раз в день, как он объяснял, чтобы вознести молитвы речному богу. Каждая такая молитва, всегда короткая, заканчивалась тем, что он давал стражнику медную монету.

— Приветствую тебя и твоих людей, — с улыбкой ответил Кортхак. — Сегодня ночью я должен принести особый дар Энки, речному богу, чтобы поблагодарить его за хороший груз, который он мне нынче послал.

Кортхак кивнул своему телохранителю, и тот развязал сверток, который нес, перекинув через плечо. Потом Кортхак снова повернулся к стражнику.

— Может, ты сможешь помочь моему слуге?

Остальные два стражника, интересуясь, что это за новый ритуал, подошли ближе, в то время как телохранитель опустился на колени и развернул сверток. Кортхак встал за его спиной, держа руку на рукояти ножа. Когда одеяло раскрылось, Кортхак ударил, двигаясь так быстро, что успел проткнуть двух стражников, прежде чем те поняли, что произошло. При этом не раздалось ни звука, кроме их стонов. Командир стражи умер мгновение спустя, с выражением изумления на лице: телохранитель Кортхака подхватил меч с одеяла и воткнул этому человеку в живот. Тот умер, даже не протянув руку к своему мечу и, что важнее, не подняв тревоги.

Оттолкнув в сторону тела, Кортхак нагнулся и взял из рук своего телохранителя короткий лук, каким пользуются всадники. У него ушло всего одно мгновение, чтобы натянуть тетиву и наложить на нее стрелу. Но стрелять уже не было нужды.

Воины, охранявшие другую сторону ворот, были уже мертвы, сраженные египтянами, которые заняли место у подножия стены в тот самый миг, когда их предводитель взобрался наверх. Некоторые из убитых успели вскрикнуть, но громкого лязга оружия не послышалось.

И все же некоторые жители посмотрели в сторону ворот, с удивлением гадая, что же случилось. Но они были слишком сбиты с толку, чтобы понять, свидетелями чего они только что стали.

О них Кортхак не беспокоился. Было важно одно: сигнал тревоги не прозвучал, и один из его людей уже успел поднять и спрятать трубу.

Другие египтяне охраняли две улицы, ведущие от ворот, готовые остановить любого, кто ринулся бы к воинским казармам с предупреждением.

Кортхак перегнулся через стену и помахал луком. В такой темноте он плохо видел, но знал, что его люди ждут достаточно близко, чтобы увидеть сигнал и передать его Такани и людям Ариама.

Посмотрев вниз, в колодец ворот, Кортхак увидел, что остальные его люди двинулись, чтобы занять свои позиции, и разместились перед самой щелью между створками: они позаботятся о том, чтобы никто не попытался захлопнуть ворота.

В темноте он услышал приближающийся топот множества сандалий и посмотрел в сторону реки. Как только Кортхак увидел, что его люди бегут к воротам, он тут же начал спускаться со стены. Такани и Небиби провели в город первую группу без задержки. За ними бежали пятьдесят египтян и столько же рекрутов, направляясь к казармам.

Ариам, возглавлявший еще сорок человек, последовал за ними в ворота, помедлив только для того, чтобы Кортхак и шестеро его египтян пристроились рядом. Кортхак повесил на пояс меч и застегнул бронзовый шлем, и то и другое было взято из свертка, в который были замотаны мечи и лук.

Захватчики двигались мерной рысцой, достаточно резвой, чтобы быстро добраться до цели, но не настолько быстро, чтобы измучить людей.

Отряд Кортхака, состоящий почти из пятидесяти человек, направлялся прямо к дому Эсккара. Этот дом с его обитателями требовалось захватить без большой борьбы. Кортхак видел, что дом сильно укреплен. Даже пригоршня людей могла бы удерживать его некоторое время, если бы вовремя получила предупреждение. Отряду Кортхака предстояло пройти большее расстояние, чем Такани и тем людям, кто отправился к казармам, стоявшим ближе к реке, чем дом Эсккара. У этого дома будет занимать позицию Хатхор, получивший приказ ждать перед атакой как можно дольше, чтобы дать своему предводителю время добраться до места.

— Мы должны вернуться в пивную, — прошептала Эн-хеду. — Здесь мы ничего не можем поделать. А они могут начать на улицах повальную резню.

— Сперва я посмотрю, что там происходит. Я должен убедиться.

С башен дома доносились крики, но переговоры не продлились долго. Двадцать или тридцать человек, атакуемых впятеро большим врагом, не имели другого выхода, кроме как сдаться. Без оружия, еды и воды они не продержались бы долго. По настоянию Треллы они сложили оружие и покинули свои посты.

К тому времени Таммуз видел уже достаточно.

Когда кончается сопротивление, воцаряется ужас.

— Пошли отсюда, прежде чем начнутся грабежи.

Он поспешно потащил за собой Эн-хеду, крепко прижимая к боку нож. Но им не встретились люди Кортхака, и вскоре они добрались до заведения Таммуза, такого же темного, как все дома на этой улице. Никто не зажег даже самую маленькую лампу, боясь привлечь внимание новых господ.

Обеспокоенный Кури впустил Таммуза и Эн-хеду в пивную и закрыл за ними дверь на засов. Только слабое мерцание углей очага освещало комнату. Таммуз огляделся, но никого не увидел.

— Я выгнал всех вон и велел не возвращаться до утра, — сказал Кури. — У них будет много дел — хватать все, что они смогут украсть в этой неразберихе.

Глиняным черепком он поднял из гаснущего очага уголек и понес его в комнату Таммуза. Там он прикоснулся огоньком к фитилю масляной лампы, осторожно подул — и вспыхнуло крошечное пламя, достаточное, чтобы при его свете можно было увидеть ожидающего тут человека.

— Что там произошло? — Гат лежал поперек кровати Таммуза, держась одной рукой за бок, его голос был слабым и полным боли. Под рукой у него лежал окровавленный меч.

Эн-хеду прошла мимо мужчин, подняла лампу и поднесла ближе к Гату.

— Подержи лампу вот так, Таммуз, пока я осмотрю рану.

Приподняв одежду, она провела вдоль руки Гата и исследовала порез прямо над его бедром. Она лечила достаточно порезов и ссадин, пока жила у дубильщика, хотя и не таких глубоких, как этот.

— Кровь все еще идет. Рана на руке и на боку. Клинок, должно быть, прошел через руку насквозь.

— Рука не так хорошо прикрывает, как щит, — сказал Гат, вздрогнув от боли. — Просто перевяжи. Я должен идти… К своим людям.

— Ты не можешь никуда идти, Гат, — сказал Таммуз. Его голос хрипло прозвучал в маленькой комнате. — Треллу взяли в плен, казармы и все городские ворота захвачены. Все воины — пленники, кроме тех, что погибли. Аккадом правит Кортхак.

— Кортхак! Эта египетская собака…

— К рассвету половина людей Кортхака будет тебя искать. Симут, должно быть, получил приказ убить тебя, а вместо этого мы убили его и одного из его людей. Египтяне отомстят за это. Ты им нужен живым или мертвым.

— Так это был ты? Спасибо за тот удар, Таммуз, — сказал Гат. — Это Кури научил тебя драться?

— Поблагодари также Эн-хеду. Она спасла нас обоих.

Гат удивленно посмотрел на Эн-хеду, и Таммуз рассказал ему про битву и описал, как погиб Симут. Эн-хеду в это время промывала раны воина.

— Он может остаться тут, — сказал Кури. — Я имею в виду… Он сильно истекает кровью.

— Они будут искать повсюду, и тут тоже, — ответил Таммуз. — Мы должны найти для него другое место.

— Мы спрячем его здесь, на крыше, — сказала Эн-хеду.

Она разорвала пополам кусок ткани и повернулась к Кури.

— Помоги мне его приподнять.

Они приподняли Гата за плечи с постели настолько, чтобы Эн-хеду смогла подсунуть под него ткань. Она пустила в ход второй кусок льняной материи, чтобы сделать повязку толще, и крепко завязала ее вокруг талии. Потом перевязала руку Гата.

Выпрямившись, женщина посмотрела на Таммуза и Кури.

— Они будут искать здесь, но не поднимутся на крышу. Если нужно будет, мы сможем отвлечь тех, кто сюда придет, позаботиться, чтобы они осматривали здесь все слишком усердно. Гат сможет остаться наверху, в тайнике, весь день, или, по крайней мере, пока они не уйдут.