Возвышение империи - Барон Сэм - Страница 84

— Если Эсккар не мертв, он будет здесь примерно через неделю со всем своим отрядом. Если к нему присоединятся и твои воины, он легко сможет поднять еще сотню человек, которые последуют за ним.

— Думаю, больше сотни.

— Не спеши праздновать победу, Бантор. Вы будете снаружи стен, а за неделю Ариам и Кортхак смогут завербовать к себе на службу множество людей среди городского отребья и головорезов округи. У Кортхака много золота, чтобы платить таким людям. И несмотря на все, что ты сказал, в ворота будет проникнуть нелегко. Их охраняют лучше, чем раньше. И помни: Кортхак держит в плену госпожу Треллу. Насколько я знаю Эсккара, он не предпримет ничего такого, что может привести к ее гибели.

— Мой посланник доберется до Эсккара через два дня, — сказал Бантор, словно размышляя вслух, — даже если ему придется загнать лошадей. Эсккар и его люди смогут очутиться здесь еще через пять дней, а если поедут верхом — даже быстрее.

Ребба кивнул.

— Да, похоже на то. Итак, кажется, ты останешься моим гостем по крайней мере в течение этих дней. Что ты собираешься делать?

Вопрос застал Бантора врасплох. Пока он не думал ни о чем другом, кроме как дождаться Эсккара.

— Не знаю точно, Ребба. Мне бы хотелось найти Гата, если тот еще жив. Но я не осмелюсь войти в город.

— Да, тебя бы сразу узнали, — вздохнул Ребба. — Я не могу обыскать Аккад вместо тебя. Кроме того, люди Кортхака охотятся на Гата, и я уверен, что рано или поздно его найдут.

— Что еще ты выяснил? — спросил Бантор.

— Я выяснил, каково мое место в планах Кортхака. Мне будет разрешено платить добавочную пошлину золотом, которая, вероятно, меня разорит, и я буду продолжать вкалывать на жатве. За это моей семье разрешено будет владеть моим поместьем, хотя я уверен, что Кортхак отберет большую часть моего урожая и моего скота. Мне также пришлось принести клятву верности, стоя на коленях перед Кортхаком, — поклясться, что я буду подчиняться его власти. За это он оставит меня в покое, по крайней мере, на время.

Когда Бантор услышал, что Реббе пришлось связать себя обещанием, он подумал о других.

— А что Никар, Ребба? И Корио? На что согласились они?

— Почти на то же самое, Бантор, и у них было не больше выбора, чем у меня. Никару это не понравилось, а Ариам ударил его по губам, когда тот начал протестовать. Ариам разместил несколько своих разбойников в доме Никара, чтобы те присматривали за ним.

— Нам нужно знать больше, Ребба, и ты — единственный, кто сможет без риска войти в город. Мы должны разузнать все, что можно, о Кортхаке и его людях.

Бантор подался через к стол к знатному фермеру.

— Мы будем ждать здесь появления Эсккара. Он придумает, что предпринять.

Ребба отклонился назад и несколько мгновений думал над предложением Бантора.

— Бантор, твое присутствие здесь подвергает меня и мою семью огромной опасности. Ближайшие два или три дня она будет не так велика, но после этого будет расти с каждым днем, становясь тем больше, чем больше власти заберет Кортхак. Если Эсккар не появится через семь-восемь дней или если мы услышим, что он и вправду мертв, тебе придется забрать своих людей и уйти.

Бантор, понял, что Ребба прав. Они не могли оставаться здесь вечно.

— Если Эсккар не придет или если мы не получим от него вестей к назначенному сроку, мы уйдем.

В таком случае, решил Бантор, он найдет способ спасти свою жену, сколько бы людей за ним ни последовало.

— А тем временем, может быть, ты сумеешь разузнать что-нибудь о Гате.

— Я вернусь в Аккад послезавтра. К тому времени там должно все улечься, и я отвезу на рынок овощи и фрукты, чтобы мой внук продал их. У тебя есть какие-нибудь предположения, где может прятаться Гат?

Бантор закрыл глаза и подумал о старом воине. Где он может прятаться? Ариам достаточно хорошо знал город, поэтому все обычные места будут хорошо обысканы. Скорее всего, Гат прятался в каком-то новом месте, которое Ариам не знал. Потом Бантор припомнил несколько слов, которые однажды обронила Аннок-сур. Что-то насчет друга Гата, который открыл питейное заведение вместе с мальчиком-вором, Таммузом. Бантор вспомнил, как посмотрела на него Аннок-сур, когда он спросил ее об этом. Она отвела взгляд и сказала, что все это пустяки, и тон жены велел Бантору не допытываться больше ни о чем. Он знал, что жена его хранит много секретов.

Может, это и вправду было пустяками, но он знал все о сети осведомителей Аннок-сур. По крайней мере, пивная была местом, с которого можно было начать поиски. Бантор с трудом отогнал мысли об Аннок-сур и о том, каково ей сейчас приходится.

— Один старый друг Гата был ранен во время осады, — сказал Бантор, тщательно подбирая слова. — Он больше не мог сражаться, поэтому после битвы Гат пристроил его в маленькой пивной вместе с мальчиком-калекой, который сражался вместе с Эсккаром. Может быть, туда и отправился Гат.

— Есть много заведений, где торгуют элем, Бантор. Я поспрашиваю, но только послезавтра. И если Гата к тому времени не найдут или не выяснится, что он мертв.

— Спасибо тебе за то, что ты пытаешься сделать, Ребба. Гат — мой друг.

Бантор поколебался, потом добавил:

— Ты знаешь, что Эсккар вознаградит тебя за все, когда вернется.

— Мне не нужно золото Эсккара, Бантор.

Старик встал, потянувшись.

— Но мне очень не нравится то, как Ариам ударил Никара, не нравится и то, как я, стоя на коленях, пресмыкался перед Кортхаком. Я посмотрю, что смогу сделать.

Бантор осознал свою ошибку.

— Я не хотел тебя обидеть, благородный. Но, что бы ни случилось, ты уже заслужил мою благодарность и благодарность моих людей.

— Только позаботься, чтобы они вели себя тихо и не показывались на глаза следующие семь дней, Бантор. Мне бы хотелось прожить достаточно долго, чтобы заслужить твою благодарность.

Глава 19

Эсккар едва замечал, как бежит время, как дни превращаются в недели. Сначала все его время занимали дела деревни, пусть даже большую часть ответственности за это он возложил на Сисутроса. Люди Биситуна, оправившись от нашествия Ниназу, вскоре начали протестовать против того, чтобы ими правил Аккад, неважно, какими бы разумным и мирным ни было это правление. У Эсккара ушло больше недели, чтобы понять, в чем тут причина.

Когда алур мерики угрожали Аккаду, высшее сословие, правящее городом, выбрало Эсккара, чтобы тот всех спас. Во время войны жители распознали в нем и в Трелле людей, которым они могут доверить свои жизни. Более того, аккадцы поняли, что ни он, ни Трелла не дорожат золотом, рабами или другими атрибутами знатной жизни. Короче говоря, жители приняли их как личностей задолго до того, как приняли их в качестве правителей.

В Биситуне такое доверие давалось нелегко. Хотя Эсккар и его люди спасли деревню от разбойников, никто не звал их сюда, чтобы они это сделали, и немало жителей мечтательно вспоминали о тех днях, когда они управляли сами собой. А теперь вместо этого ими правил далекий Аккад, их жизнями ежедневно руководили Сисутрос и его воины — руководили даже решительнее, чем Ниназу и его разбойники. Жители деревни знали также, что им придется отдавать десятую часть своих доходов Аккаду и что Аккад, как более важное из двух селений, всегда будет стоять на первом месте. Из-за этого отношения между воинами и местными жителями были натянутыми, и вскоре начались трудности на обоих концах каната, по которому Эсккар шагал каждый день.

Он должен был править честно и справедливо. Так, чтобы не дать поводов для обвинений — дескать, на место Ниназу и его разбойников просто явился другой такой же. Поэтому воинов приходилось сдерживать. Эсккар и Сисутрос предупредили каждого, и не раз, чтобы те не злоупотребляли властью. Эсккар напомнил воинам, что в кошельках их много серебра. Они могут купить все, что захотят, но могут брать только то, что им предложат по доброй воле.

Но Эсккар знал, что воины часто ведут себя как дети. Они понимающе кивали, слушая его, клялись, что будут хорошо себя вести, а потом напивались — и начинались драки и приставания к женщинам.