Рука Москвы - Таманцев Андрей "Виктор Левашов" - Страница 66

— Вы рассчитываете, что угроза вашей независимости со стороны России заставит нас принять Эстонию в НАТО срочно, в обход всех формальностей, — холодно и даже словно бы чуть брезгливо предположил финн. — Вы недооцениваете Россию, генерал Кейт. Она не даст нам на это времени. В июне сорокового года русские оккупировали Прибалтику за одну ночь. Сегодня им хватит двух часов. Кто окажет сопротивление десантникам Псковской дивизии? Эти ваши игрушечные спецназовцы, которые умеют сокрушать голыми руками доски и кирпичи? Русские десантники умеют сокрушать не доски и кирпичи, а головы. И когда я говорю «головы»…

— Я понял, — перебил Кейт. — Когда вы говорите «головы», это и означает головы. Следует ли из ваших слов, что Запад предаст Эстонию, как предал в сороковом году?

— Возможности НАТО ограничены. Наша главная проблема сейчас — Косово. Мы не можем отступить перед вызовом Милошевича. Это будет означать слабость НАТО. Это побудит к активности все диктаторские режимы. У цивилизованного мира много врагов. НАТО не может продемонстрировать им свою слабость.

— Вы полагаете, что если НАТО позволит России оккупировать Эстонию, это продемонстрирует всему миру вашу силу? — с иронией поинтересовался Кейт.

— Это политическое решение. Его будут принимать политики. Цель моего визита — довести до эстонской стороны позицию Военного комитета НАТО. Я имел беседу с вашим премьер-министром и министром обороны. У меня создалось впечатление, что они не посвящены ни в какие планы. Но если эти планы есть, а наши аналитики убеждены, что они есть, в них не можете не быть посвящены вы, генерал Кейт.

— В чем же состоит позиция Военного комитета НАТО?

— В том, что мы видим в Эстонии союзника и будущего члена НАТО. Но мы не позволим Эстонии навязывать нам вынужденные решения. Эстонии следует трезво оценивать собственное значение. Эстонии не следует забывать, что Россия при всех ее проблемах — это мировая держава. Мировая ядерная держава. Эстония должна знать свое место. И когда я говорю «свое место», это и значит свое место.

За годы службы в Советской Армии генерал-лейтенанту Кейту не раз приходилось получать выговоры и молча, стиснув зубы, выслушивать начальственные разносы. Его обкладывали матом и по делу, и не по делу. Но никогда он не чувствовал себя таким униженным, как сейчас под холодным взглядом заплывших свинячьих глаз этого финна. Он разговаривал с командующим Силами обороны Эстонии, как со слугой. Ему указывали его место. Эстонии указывали ее место. Эстонии командовали: «К ноге!» Это и было ее место.

Сукин сын! Попробовал бы ты говорить так с командиром танкового батальона Кантемировской дивизии майором Кейтом! Попробовал бы ты говорить так даже с командиром танковой роты Забайкальского военного округа капитаном Кейтом!

Командующий Силами обороны Эстонии генерал-лейтенант Кейт молчал. Потому что он не знал, что ответить.

Генерал Тимонен встал, как бы давая понять, что разговор закончен.

— Мы не оставим Эстонию в беде, — счел нужным добавить он. — Но лишь в том случае, если будем совершенно уверены, что ее независимости угрожает Россия. И когда я говорю «совершенно уверены», это и значит совершенно уверены.

Генерал Тимонен отбыл в Таллин на вертолете командующего, а Кейт прошел в офицерскую столовую, где его ждали вызванные на совещание офицеры. Но прежде, чем начать совещание, приказал своему порученцу капитану Медлеру связаться с Янсеном и договориться о срочной встрече.

Разговор с натовским генералом очень встревожил Кейта. Необходимо было незамедлительно обсудить его с Янсеном. Но в центральном офисе Национально-патриотического союза Янсена не было. В его секретариате сказали, что он работает в своем кабинете на базе отдыха в Пирита. Дежурный в Пирита доложил, что господин Янсен куда-то срочно уехал. Кейт приказал Медлеру быть на связи и немедленно соединить его с Янсеном, как только тот объявится.

При появлении Кейта в офицерской столовой с накрытыми к ужину столами все разговоры мгновенно стихли. Он постарался придать себе обычный деловой вид, но офицеры почувствовали, что происходит что-то очень серьезное.

В коротком вступлении Кейт сформулировал общую цель, поставленную перед спецподразделением «Эст». Каждый из офицеров знал свою задачу, но в идею акции не был посвящен никто. Это предстояло сделать сейчас. Сделать это было необходимо, чтобы превратить отдельные части «Эста», разбросанные по всей республике, в единый организм, объединенный единой целью.

— Мы располагаем достоверными сведениями, что русские национал-экстремисты используют торжественное перезахоронение останков эстонского патриота Альфонса Ребане, чтобы дестабилизировать обстановку в республике, — проинформировал Кейт участников совещания. — Они хотят продемонстрировать нам свою силу. Они хотят бросить вызов народу Эстонии. Мы ответим на вызов. Хватит либеральничать. Хватит трусливых компромиссов. Чем больше мы уступаем, тем больше они требуют. Пришла пора сказать всему миру, кто хозяин в Эстонии. В Эстонии хозяева мы, эстонцы. Мы никому не позволим диктовать нам свою волю. И когда я говорю «никому», это и значит никому!

Кейт почувствовал, что выбрал верный тон. Его слова находили отклик в офицерах. Он перешел к конкретике. По сигналу из центра мобильные группы «Эста» должны занять помещения региональных отделений Объединенной народной партии Эстонии и других пророссийских партий и общественных организаций, арестовать их руководителей, занять помещения редакций, телестудий, радиостанций и типографий, арестовать редакторов и ведущих журналистов. При проведении оперативных мероприятий особое внимание следует обратить на то, чтобы захватить архивы и финансовую документацию, предотвратить их уничтожение. В последующем это даст возможность правоохранительным органам республики выявить каналы финансирования Россией укоренившейся в Эстонии пятой колонны и пресечь эту антиконституционную деятельность. Все попытки воспрепятствовать действиям военных должны подавляться самым решительным образом с применением силы и, если возникнет необходимость, оружия. Основные события развернутся в Таллине, но поставленная задача должна быть выполнена во всех городах республики. Даже там, где не будет отмечено признаков проявления гражданского неповиновения со стороны русскоязычного населения.

— Даже там, — повторил Кейт. — Вопросы?

Вопросов не было. Общая часть на этом была закончена. Генерал-лейтенант Кейт прошел в кабинет капитана Каупа и по одному вызывал туда офицеров. Слушая их доклады, он отмечал, что подготовительная работа дала результаты. Адреса офисов, редакций, складов, фамилии и домашние адреса руководителей и активистов каждый знал почти наизусть. Все действия мобильных групп «Эста» были спланированы поминутно. Но одновременно Кейт ощущал, что ему не хватает чего-то важного. Может быть, главного. Нерва не было. Слишком обстоятельными были его офицеры. Слишком спокойными.

Генерал-лейтенант Кейт хорошо помнил, как готовились и как проходили большие учения в Советской Армии. До какого изнеможения и остервенения доводили замордованных, полуголодных солдат замордованные, полуголодные, нищие, ютящиеся с семьями по углам офицеры. Но сколько же было в них ярости и азарта, как преображались они в деле, где главным и единственным мерилом был результат, как ликовали они и любили друг друга, когда их рота вырывалась вперед, когда их батальон первым выполнял поставленную задачу. Какими снисходительными они были, стоя в парадном строю после учений и слушая сорванный голос командующего, зачитывающего приказ с благодарностью, которая была ничтожной платой за их адский труд.

Не было этого в Силах обороны Эстонии. Не было этого в спецподразделении «Эст». Сытыми были его солдаты и офицеры. Да, сытыми. Генерал Тимонен был прав. Даже «Эст», даже эта элита Сил обороны, лучшие солдаты и офицеры Эстонии ничего не смогут сделать, если на их головы свалятся десантники 76-й Псковской дивизии. Ничего они не смогут сделать. Потому что сытые. Потому что благополучные.