Во власти девантара - Хеннен Бернхард - Страница 124

124

— Тогда давайте отправимся на поиски камня альвов! — Впервые с тех пор, как они ушли от врат к Нороэлль, Фародин преисполнился жажды действий.

Нурамон испытывал облегчение. Он помнил прошлое прощание с Искендрией. Тогда они расстались в ссоре. Теперь все иначе. Они уйдут вместе, и с ними будет новая маленькая спутница.

Письмо верховному священнослужителю

Отчет об интригах в Ангносе и в Эгильском море

Дорогой отец Тердаван, король веры на земле, мудро назначенный рукою Тьюреда.

В соответствии с Вашим желанием я направляю Вам сообщение об интригах в Ангносе и Эгильском море. Как и повсюду, куда мы приходим с миссией, существует две сложности.

Первая заключается в том, что те места, которые для нас священны, осквернены детьми альвов. Многие из них ожесточенно сражаются, словно за свой дом и двор. Однако, благодаря нашей превосходящей стратегии и готовности к самопожертвованию наших рыцарей, мы еще ни разу не проиграли боя. Существует лишь несколько мест, которые нам приходится осаждать на протяжении длительного времени, пока мы не проникнем на другую сторону и не освободим ту землю, которая принадлежит нашему богу, от демонических детей альвов. Да проклянет Тьюред альвов!

Вторую опасность для нашего дела представляют неверующие, все те, кто молится другим богам. Благодарение Тьюреду, ужасная культура Бальбара наконец-то искоренена. Ваши видения были истинны. В катакомбах Искендрии мы нашли каменное сердце культа. Бальбар был никем иным, как каменным духом, пробужденным к жизни детьми альвов.

Культ Аркассы утратил свое значение, когда люди узрели чудеса Тьюреда. Ваше решение снять первосвященников с осады звезд альвов и вместо этого показать народу Ангноса силу Тьюреда смыло культ Аркассы.

Только одно беспокоит меня. Хотя в данный момент это нельзя расценивать как большую опасность, однако это вполне может перерасти в настоящую проблему. Из многих городов вокруг Эгильского моря я получил известия о том, что конные эльфийские воины оскверняют наши дома божьи. Только вчера мне пришло извещение о том, что в Цейлидосе горел храм. Кроме того, мы не досчитались нескольких кораблей, которые должны были прийти в Искендрию. Выжившие сообщают об эльфах, которые напали на них. Пока это всего лишь булавочные уколы, однако, в конце концов это в настоящее время ничтожное сопротивление может перерасти в серьезное восстание.

Я вовсе не хочу утверждать тем самым, что войска Альвенмарка постепенно приходят в движение. Однако боюсь, дети альвов, живущие в священных местах, узнали, что рано или поздно мы собираемся выступить против них. Нельзя исключать, что отряды эльфийских всадников-мародеров собираются из беженцев из освобожденных земель.

И последнее, я хотел бы обратить Ваше внимание на сообщение наших лазутчиков. Они выяснили, что друснийцы действительно готовятся к войне. Они исходят из того, что Вы уделите внимание им. Их попытка разжечь восстание в Ангносе не увенчалась успехом. Хотя есть сообщения об эльфах, которые идут из Ангноса в Друсну, но они не подкрепляются в достаточной степени. Вы спрашивали у меня совета, и я предлагаю следующее: пусть друснийцы готовятся к войне. А тем временем мы усилим укрепления в горах Ангноса. До сих пор мы всегда атаковали и никогда не проигрывали. Однако в Друсне все уже изменилось. Решение не соваться в леса Друсны и вовремя отступать было очень мудрым. В противном случае с нашим войском случилось бы то, что когда-то произошло со святым Ромуальдом. Мы сможем победить друснийцев только тогда, когда разобьем их войска на нашей земле. Тогда у нас будут все возможности. Пусть они атакуют, а мы станем защищаться. Они сотрут себе ноги в кровь на каменистых склонах. Что же касается северян из Фьордландии, то я не вижу в них опасности. Они неразумные варвары, и союзников у них нет. Когда придет время, Фьордландия упадет нам в руки, подобно спелому яблоку…

Выдержка из письма орденского князя Гилома из Селескара к Тердавану, главе ордена и верховному священнослужителю Тьюреда

Леса Друсны

Из Искендрии Нурамон и его товарищи пошли по уже знакомой им тропе альвов в западный Ангнос, чтобы оттуда по суше отправиться в Друсну. При этом они избегали людей и перешли горы вдалеке от деревень, городов и дорог. В конце концов они углубились в леса Друсны.

Казалось, зеленое море бесконечно. Изредка попадались поляны. Нурамону эта местность напомнила леса Гальвелуна, по которым он путешествовал когда-то: как там, так и здесь приходилось опасаться волков. Коричневых драконов, которые существовали в Гальвелуне, здесь они, по счастью, не видели. Хотя Мандред утверждал, что в мире людей тоже есть драконы, однако Нурамон сомневался в этом, поскольку истории ярла звучали более чем сомнительно.

На протяжении нескольких дней друзья шли по лесу, очевидно, бывшему когда-то ареной крупной битвы. Они находили покрывшиеся ржавчиной шлемы и обшивки щитов, а также мечи и копья. У валунов лежали разбитые доспехи и человеческие кости, образуя своеобразные жертвенные алтари.

Фародин, как обычно, вел отряд, Юливее была единственной, кто сидел в седле. Ей нравился Фельбион, да и конь, похоже, привязался к девочке. Для Юливее путешествие было настоящим приключением. Каждого зверя и каждое растение она разглядывала с любопытством, смущавшим даже Нурамона.

— Когда мы приедем? — спросила она уже раз в пятидесятый за день.

Мандред усмехнулся. Он задавал себе тот же вопрос. Как бы там ни было, вчера примерно в полдень Фародин сказал, что еще до захода солнца они достигнут места, куда его тянет заклинание. Но вот уже начался новый день, и они оказались в сыром участке леса между двух болот.

Фародин на вопрос ребенка внимания не обратил.

Поэтому к Юливее обратился Нурамон.

— Каждый раз, когда ты задаешь этот вопрос, прибавляешь нам еще один день пути.

Малышка промолчала.

— Что-то здесь постепенно становится жутковато, — проворчал Мандред. — Волки! Отлично! Этим мы хвосты накрутим. Но это ужасное болото! Мы же можем провалиться в бездонное окно!

Фародин только вздохнул. Было ясно, что постепенно он начинает терять терпение. Эльф ускорил шаг, чтобы немного отойти от остальных.

— Если ты беспокоишься, то сядь на свою кобылку, — негромко сказал Нурамон Мандреду. — Она тебя выведет.

Ярл не заставил себя упрашивать и сел на лошадь.

А Нурамон тем временем направился к Фародину; он хотел выяснить, что не так, поскольку эльф никогда еще не сбивался со следа. Однако, похоже, его что-то смущало на протяжении уже нескольких дней. Может быть, он чувствует поблизости еще одну песчинку. Или что-то мешает заклинанию поиска, при помощи которого он пытался отыскать корону.

— Что случилось, Фародин? — спросил его Нурамон.

— Я не ожидал болота. И, кроме того… — Фародин резко обернулся.

— Что такое?

Эльф успокоился и покачал головой. Затем помассировал лоб.

— Там что-то сверкнуло, что помешало моему заклинанию, — он указал на болото по правую руку от него. — Я вижу там, позади, след, он проходит мимо, словно звериный. Но что-то там не так. Он недостаточно четок. Кроме того, мне то и дело кажется, что здесь поблизости песчинка.

— Может быть, она упала в окно.

— Нет, мне кажется, что ее уже несколько дней носит по лесу ветер. Если бы я не был уверен в обратном, то решил бы, что нас преследуют.

— Я позабочусь об этом, — ответил Нурамон и вернулся к Мандреду и Юливее.

Мандред кивнул, однако Юливее на него внимания почти не обратила. Она была занята тем, что рассматривала свой собственный кулак.

В душе Нурамона шевельнулись подозрения. Он подошел к Фельбиону.

— Что у тебя там? — спросил он Юливее.