Во власти девантара - Хеннен Бернхард - Страница 177

Она обвела поляну взглядом.

— Здесь королева открыла мне, что один из вас — моя судьба. Она сказала мне: «Кого бы ты ни выбрала, ты уйдешь с ним в лунный свет. Но этому не бывать никогда». Не знаю, ведомо ли было королеве в тот миг, чем все закончится. Однако теперь вы здесь, и то, что не было дано мне, может свершиться. Я сделала трудный выбор. Это ты…

Она смотрела на Фародина, и тот не знал, хорошо это или плохо. Это ты! Он — тот, кого она выбрала, или же тот, кого отвергла? Сердце глухо стучало.

— Мы были предназначены друг другу, с самого первого дня, — продолжала Нороэлль. — Рука об руку мы пойдем в лунный свет.

Словно у сердца выросли крылья! Вот тот миг, которого Фародин ждал всю свою жизнь! На глазах его выступили слезы. Он поглядел на Нурамона и увидел пустой взгляд товарища.

Слова Нороэлль эхом отдавались в мыслях Нурамона. Она уйдет с Фародином в лунный свет? А он останется здесь один, навеки отрезанный от Альвенмарка? Он будет пленником в этом огромном мире. Чувства захлестнули его. От отчаяния и страха на глаза навернулись слезы.

Нороэлль подошла к нему и положила руку ему на плечо.

— Мне жаль, Нурамон, — негромко сказала она.

Ему было трудно поднять на нее глаза. Но когда он сделал это, к нему вернулись все воспоминания о днях у ее озера. Он двадцать лет пользовался ее благосклонностью и спас возлюбленную вместе с Фародином.

Нороэлль отерла его слезы.

— Я не твоя судьба, Нурамон. Не твой путь в лунный свет. Я люблю тебя, как люблю Фародина. Но ты не мое предназначение. И мне больно сознавать, что ты предпринял весь этот путь, чтобы остаться, в конце концов, в одиночестве. Ты рассказывал мне об Обилее. И я благодарю тебя за тот миг, который ты подарил ей, и за те нежные слова, которые нашел для нее. Словно нож в сердце — знать, как сильно любит она тебя и тоскует по тебе. Теперь между вами миры, которые никогда не сойдутся вместе. И все из-за меня! Этого мне никогда не исправить!

Нурамон провел по волосам Нороэлль.

— Ты уже сделала это. Даже просто увидеть тебя еще раз стоило всех испытаний.

— Ты должен идти по пути, предназначенному только тебе. Присмотрись к себе! Тогда ты поймешь, что твоя судьба в том, чтобы шагать через века. Но мы трое — последние дети альвов в этом мире, ты будешь один.

Она поцеловала его и провела рукой по щекам. Затем вздохнула.

— Скоро я стану всего лишь воспоминанием, как и все остальное. — Она снова поцеловала его. — Я люблю тебя. Никогда не забывай этого, Нурамон!

Она отстранилась и обернулась к Фародину.

— Ты так долго ждал меня, — сказала она. — А теперь я проснулась и помню все, что было когда-то. — Она поглядела наверх. — Вот! Конец близок! Луна светит ярко! И я чувствую, что она зовет нас, Фародин. Время прощаться. Идем! — Она взяла его за руки и помогла подняться.

Нурамон тоже поднялся. Теперь он понимал, что чувствовала Обилее. Он сказал ей, что она — не его предназначение. И она отпустила его. Теперь то же должен сделать он.

Фародин испытывал чувство вины по отношению к Нурамону. Хотя он достиг цели своей жизни, ему было больно от того, что его друг так печален и что он будет одинок.

— Жаль, что все должно кончиться здесь и сейчас. Мне хотелось бы, чтобы у нас было столетие, чтобы втроем изучить эту землю.

— Посмотри на Нороэлль, — ответил Нурамон. — А потом скажи мне, что ты хочешь чего-то иного, чем то, что вам предстоит.

— Ты прав. Но я буду скучать по тебе.

Нурамон протянул Фародину руку для воинского приветствия.

Фародин ответил на рукопожатие.

— Прощай, Нурамон! Всегда помни о том, что объединяло нас.

— Я никогда не забуду этого, — ответил он.

— Однажды мы встретимся в лунном свете. Там мы будем ждать тебя с Нороэлль. И я надеюсь, что Мандред уже там.

Нурамон усмехнулся.

— Если это так, то скажи ему, что его поступок сделал людей детьми альвов.

Они обнялись.

Затем подошла Нороэлль и тоже обняла Нурамона.

— Одно путешествие заканчивается, новое начинается. Для всех нас! Прощай, Нурамон!

Нороэлль и Фародин поцеловались, и Нурамон заметил, что что-то изменилось. Он отпрянул и пристально посмотрел на своего друга и возлюбленную. Они обнялись, целуя друг друга. И глядя на них, он понимал, что Нороэлль была права. Выбрав Фародина, она приняла правильное решение. Ему казалось, что он пробуждается от долгого сладкого сна.

Над поляной повеяло ароматом цветов. Нурамон увидел, как распространяется серебряное сияние, окружая Фародина и Нороэлль. Они улыбались ему и казались существами света, высшими существами, как альвы. А затем они исчезли вместе со всем, что было на них надето. Они просто растворились в этом мире; точно так же, как прежде растворился для них Альвенмарк. Остался только он.

Теперь он был один. И тем не менее не мог плакать. Нороэлль отняла у него печаль. Сознание, что она нашла свое предназначение, успокаивало его. От того, что она выбрала Фародина, ему было не настолько больно, как прежде.

Нурамон поглядел на полную луну. Действительно ли это лунный свет? Действительно ли умершие живут там?

До утра стоял он и провожал взглядом светящийся диск.

— Я никогда не забуду лунный свет, — негромко произнес он себе под нос.

Когда наступил рассвет, он поднял свои вещи и пошел к камню, о который Нороэлль разбила песочные часы, опустился на него. Пока они ночью рассказывали ей обо всем, наступил прилив и унес с собой осколки и песчинки. Снова был отлив.

Ему вспомнились слова Нороэлль: «Одно путешествие заканчивается, новое начинается». Да, для него действительно начиналось новое путешествие. Он был последним, последним эльфом этого мира, последним ребенком альвов. Там, по ту сторону воды, лежала чужая земля, которую нужно было исследовать. Там еще не распространился запах серы. И, может быть, вера в Тьюреда никогда не доберется туда. Там были новые дороги, новые открытия, там нужно было обрести новые воспоминания. Ему предстояла бесконечность, но он будет вечно помнить Нороэлль и Фародина, Обилее и Юливее, Мандреда и Альвериха, Эмерелль и остальных. И никогда он не забудет Альвенмарк.

И когда снова вернулся отлив, он пошел по исчерченному волнами грунту навстречу земле. Смотрел на пейзаж так, словно никогда прежде не видел его. Этот мир никогда не перестанет удивлять его.

Благодарность

Как и многие романы, написанные в жанре фэнтези, история этой книги тоже началась в грозу осенней ночи приглашением выполнить задание. В то время как моему другу Джеймсу Салливану предстояло сдавать выпускной экзамен по средневековой эпической поэзии, я своим зовом едва не толкнул его в пучину нервного срыва. Я спросил его, нет ли у него желания и времени поучаствовать в приключении и написать книгу вместе со мной. Это был вопрос, который никому не хотелось бы услышать в перерыве между чтением прозаической версии «Ланселота» и «Парсиваля» Вольфрама. Час спустя мы начали разговор сызнова, и Джеймс заговорил о том, что истинный рыцарь никогда не откажется, когда руку протягивает госпожа Авантюра. Так начались наши поиски эльфов…

Вряд ли есть в литературе фэнтези существа, которое порождают столь различные образы, кроме эльфов. Они — благородные светлые герои «Властелина колец» Дж. Р. Р. Толкиена, бездушные персонажи «Сломанного меча» Пола Андерсона или же сказочные создания из «Дочери короля эльфов» лорда Дансени — и прочая, и прочая, и прочая… Поэтому мы совершенно сознательно создали свой собственный образ эльфов, который включает знакомое и новое, как и у классиков фэнтези.

Нельзя выполнять задания без товарища. Поэтому довести до финала приключения в этом романе нам помогали Мартина Фогль, Ангела Куеппер, Наталья Шмидт, Бернд Кронсбайн, а также Манексе Депрем, Хайке Кнопп, Эльке Каспер, Штефан Кнопп и Свен Вихерт.