Записки Серого Волка - Леви Ахто - Страница 31

– Ну, чего стоишь! Помоги же мне загнать эту скотину! – закричала Сирье, увидев меня, совершая при этом отчаянный прыжок от коровьего хвоста.

Из них обеих Сирье приходилось хуже, потому что она боялась коровы и спереди и сзади: впереди у коровы рога, а задними ногами она лягается.

Корова между тем открыла рогами калитку и пустилась, задрав хвост, по грядкам всякой культурной растительности, за нею я и Сирье. Наконец нашими усилиями бедное благородное животное было водворено в сарай, откуда я, привязав корову, вышел гордым шагом победившего тореадора… Запыхавшаяся Сирье рассказала мне, что наша хозяйка ушла к своим родственникам и попросила ее загнать корову. Ну вот, а получилось-то что?!

Мы с Сирье шли мимо православного собора и увидели толпу, которая, толкаясь, впихивалась внутрь. Решили зайти в храм божий. Взявшись за руки, изображая на лицах смирение, влезли в гущу бородатых стариков и морщинистых, повязанных платками старух. Еле протолкались. Неподалеку шла какая-то дискуссия на неизвестную мне религиозную тему. Лысый старик с хищным носом что-то толковал о происхождении сатаны и его взаимоотношениях с господом богом. Одна старушенция и другой старик возражали ему. Спор был горючий, в ход пускались весьма мирские термины.

Должен сказать, люблю изредка в ночное время заглядывать к представителям господа. Народ они не бедный и хлеб насущный зарабатывают не очень уж в поте лица. Я бы сказал: живут хорошо на этом свете, а на том… они-то уж попадут прямо в рай. Мне же, грешному рабу желудка моего, презренному члену братства нарушителей всех видов порядка, мне на том свете гореть в огне адском, поэтому пользуюсь на этом чем могу. Все равно нехорошо.

Случайно обернувшись, я увидел, что Сирье быстро-быстро крестится. Она искоса взглянула на меня, но я сделал вид, что ничего не заметил. Бедненькая… И черного кота боится, и пустых ведер, и если я ненароком ключи от квартиры брошу на стол – будет мне за это: она убеждена, что это плохой признак, предвещающий ссору, и чуть не плачет. И осколки от той самой вазы, с которой началось наше знакомство, она бережно хранит в большой хрустальной чаше. Она верит, что они принесут ей счастье. Дай-то бог, чтобы это было так! Насытившись святой атмосферой собора, мы выбрались вон.

Чрезвычайное сообщение: в деревне, километрах в пятидесяти от Таллина, живет молдаванин – как он здесь очутился, никому не известно, – у этого молдаванина имеется дом, и в одной из комнат этого дома, в подоконнике, запрятано три килограмма анаши. Интересное сообщение! Анаша – это такая гадость, которую курят. Она, как морфий и кокаин, имеет поклонников и ценится очень дорого. Спрятал там эту анашу человек, когда-то снимавший у молдаванина комнату. Этот человек угодил за что-то в тюрьму. В тюрьме он рассказал об этом парню, который, в свою очередь, рассказал Проныре. Вопрос теперь заключался в том, как эту анашу оттуда достать. А достать надо было непременно – это же бешеные деньги.

Я вспомнил, что у меня есть старая малинового цвета обложка от футбольного абонемента. Билет этот без фотографии, но зато обложка замечательная. А фотографию можно вставить. Я сказал Проныре, что возьму это дело на себя, и, условившись о времени встречи, мы разошлись.

В тот же день я сделал все необходимые приготовления и поехал в село. Быстро нашел улицу и дом. Его хозяином оказался черномазый детина, ростом в два метра, с внушительными кулачищами. Показав на миг удостоверение «с красной обложкой», я отрекомендовался сотрудником милиции и с ходу приступил к делу.

– Были ли у вас квартиранты в течение последних трех лет? – задал я вопрос № 1.

– Были, – сказал детина.

– Кто именно? – вопрос № 2.

– Да всякие были. – Он стал перечислять, кто и когда именно был. Но меня интересовало совсем другое.

– В каких комнатах вы держите квартирантов? – вопрос № 3.

– Да мы всегда большую отдаем, желаете посмотреть? Что-нибудь случилось, или так интересуетесь?..

Я не ответил. Он повел меня в большую, светлую, с тремя окнами комнату.

– Значит, в других комнатах квартирантов у вас не было? – переспросил я на всякий случай. Оказывается, не было.

– В таком случае, – сказал я, – должен вам сообщить, что в одном из подоконников этой комнаты запрятана взрывчатка, она имеет ту особенность, что, пролежав в закупоренном виде более двух лет, автоматически взрывается. Итак, скоро ваш дом, если мы не найдем взрывчатку, полетит к чертям собачьим.

Детину не пришлось долго уговаривать. Он вышел и тут же вернулся с топором. Раз-два – и подоконника как не бывало. Но, увы, «взрывчатки» тут не оказалось.

– Значит, в другом, – сказал я.

Детина сорвал и другой подоконник, пыль столбом, штукатурка валится, но… взрывчатки нет. Детина направился к третьему окну, а я – потихоньку к двери. Раз-два – подоконника нет, и взрывчатки тоже…

Детина выразительно посмотрел на меня и сказал:

– Ну?

– Извините… – начал я.

– Какого черта? Чего вы меня дурачите?! – Покраснев от натуги и набрав воздуха, детина проревел: – Какого черта я свой дом ломаю?!!

– Неправильно, значит, информировали, – пролепетал я и поспешил вон. Я был счастлив унести ноги.

В назначенное время встретился с Пронырой, сказал, что кое-какие неотложные дела помешали мне заняться анашой, передал ему «удостоверение» и проинструктировал, как оперировать им. Условившись о времени встречи, мы разошлись.

При встрече я с интересом разглядывал ослепительный фонарь у него под левым глазом.

– В расчете… За ведро, – сказал я.

Драгоценности, деньги люди хранят – одни в банках, другие в сберкассах, третьи в сейфах, различных тайниках. Сирье хранит свои ценности в зеленой пластмассовой коробочке, и стоит эта коробочка на гардеробе… В коробочке все ее деньги от зарплаты до зарплаты, квитанции всякие, диплом и почетные грамоты и еще – надежда. Оказывается, она надеется выиграть по облигации немного денег. Денег ведь никогда не хватает, а ей многое бы хотелось. Она часто стоит у витрин магазинов и любуется красивыми материалами, платьями. А ей не везет, она еще никогда не выигрывала. И все равно покупает облигации, и всегда с наивно-блаженной надеждой, что на этот раз ей улыбнется счастье. Она покупает их понемногу и бережно кладет к другим своим ценностям, в зеленую коробочку, а любимую коробочку ставит на гардероб.

Сирье и в голову не приходит, что у нее могут похитить эту коробочку – ее сейф. Да, ей не приходит это в голову, несмотря на знакомство со мной. А мне вот пришло. Может же кто-то войти, так же как я вхожу в другие квартиры, и забрать эту коробочку…

Гуляли с Сирье по городу и встретили франтовато одетого человека, он, галантно поклонившись Сирье, быстро прошел. Был он, что называется, красавец: черноволосый, белозубый, синеглазый.

– Ты его знаешь? – спросила Сирье.

– Нет, но зато ты его, кажется, знаешь, – сказал я.

Сирье рассказала, что на вечере, который недавно состоялся по поводу какого-то юбилея в ее институте, этот тип танцевал с нею и вообще всячески ухаживал, причем пытался наговорить ей про меня всяких чудес. Она собиралась рассказать про него раньше, но меня не было в Таллине, а потом она забыла. Его зовут Виктор, а фамилия его якобы Каллис. Каллис означает «милый». Я уверил Сирье, что не знаю этого типа, и спросил, работает ли он в институте. Сирье ответила, что никогда его там не видела, правда, она не всех сотрудников института знает. Я посоветовал ни в коем случае не иметь с ним никаких дел и вообще быть осторожней. А вечером, на сей раз при исключительных обстоятельствах, я снова встретился с ним.

Я шел из бани, предаваясь мечтам, которые должны были воплотиться, потому что не выходили за пределы реальности. Вдруг чутье подсказало мне опасность. Осторожно озираясь, я увидел Лонга (одного из подручных Ораса) и двух других, безусловно, из той же банды, но один из них был в форме милиции, а в другом я узнал этого типа. Мне стало ясно, что предстоит очередное приключение, притом неприятное.