Краткая история тракторов по-украински - Левицкая Марина - Страница 38

— Арештували не токо Туполева, — сказал отец, — а и Кербера, Люльку, Астрова, Бартини, Лозинського и даже генияльного отця космонавтики Королева.

Неожиданно авиация стала очень опасной профессией.

— Каки токо идиоты дорвались до власти! Когда конструкторы предложили заменить громоздкий четырехтактный движок маленьким двохтактным аварийным бензиновым двигателем, шоб электричеська система самолета продолжала работу у случае отказа генераторов, его запретили на том основании, шо переходить з чотырех тактов сразу на два було слишком рыскованно. И розпорядились построить трехтактный двигатель! Трехтактный движок! Ха-ха-ха!

Возможно, из-за ареста Туполева, а может, из-за губительной атмосферы всеобщей паранойи отец изменил высокому небосводу авиации и присягнул на верность скромному, приземленному миру тракторов. Так он попал на киевский завод «Красный плуг».

«Красный плуг» был зоной, свободной от паранойи. Уютно разместившись в излучине реки Днепр, вдали от главных политических центров, он скромно производил сельскохозяйственный инвентарь, строительное оборудование, котлы и цистерны. Завод не имел никакого оборонного значения. Никаких секретов или передовых технологий. Поэтому и стал прибежищем для ученых, инженеров, художников, поэтов и людей, которым просто хотелось дышать свежим воздухом. Первым отцовским проектом стала бетономешалка. Такая красавица! (Он завертел руками, показывая ее работу.) Потом был двухлемешный плуг. (Он плавно задвигал руками вверх-вниз, вывернув наружу ладони.) Летними вечерами, после работы, они раздевались и плавали в широкой реке с песчаным дном, которая петлей опоясывала территорию завода. (Отец продемонстрировал энергичный брасс. Сливянка явно ударила ему в голову.) Всегда ели досыта, поскольку подрабатывали на стороне, ремонтируя мотоциклы, двигатели, насосы, тачки — все, что подгоняли к черному ходу, — и с ними расплачивались хлебом и колбасой.

Отец работал на «Красном плуге» с 1937-го до самого начала войны в 1939 году, а мама училась в Институте ветеринарной медицины на окраине Киева. Они жили в двухкомнатной квартире на первом этаже дома с лепниной в стиле арнуво по Дорогожицкой улице — делили квартиру с Анной и Виктором, своими друзьями со студенческих времен. Их улица упиралась в широкую улицу Мельникова, которая, проходя мимо старого еврейского кладбища, вела к крутому заросшему оврагу — Бабьему Яру.

На следующее утро я проснулась поздно: голова раскалывалась, шея затекла. Отец уже встал и возился с радиоприемником. Он был в прекрасном настроении и хотел немедленно продолжить рассказ о судьбе Туполева с того места, на котором остановился, но я прервала его и поставила чайник. В доме царила какая-то зловещая тишина. Станислав и Валентина уехали — с подъездной дорожки исчез «ровер». Прогуливаясь по дому с чашкой чая в руке, я заметила, что Валентина навела у себя комнате кое-какой порядок, с кухни пропали несколько кастрюль и сковородок, и маленького портативного ксерокса тоже нигде не было.

20

ПСИХОЛОГ БЫЛ ЖУЛИК

После того как суд удовлетворил ходатайство, я звонила отцу каждый день и спрашивала, не съехали ли еще Валентина со Станиславом, но всегда получала один и тот же ответ:

— Да. Не. Може. Не знаю.

Часть вещей они перевезли, а часть оставили. Один день или ночь их не было, но потом они опять возвращались. Отец не знал, куда они уезжали, у кого жили и когда вернутся обратно. Их перемещения оставались загадкой. Сталкиваясь с отцом на лестнице или в кухне, Валентина больше не заговаривала с ним — просто его не замечала. Станислав же отворачивался и что-то не в такт насвистывал.

Эта молчаливая война оказалась тяжелее войны словесной. Отец начал сдаваться:

— Може, я усе ж таки попрошу ее остаться. Не такий она вже й поганый чоловек, Надя. В нее тоже есть свои достоинства. Просто в нее неправильни представления.

— Папа, не говори глупостей. Разве ты не понимаешь, что твоя жизнь в опасности? Если даже она тебя не убьет, с тобой случится сердечный приступ или удар.

— Гм-м. Може й так. Но усе ж таки лучче вмереть на руках у любимого человека, чим у одиночестве.

— Папа, я тебя умоляю. Неужели ты думаешь, что она когда-нибудь тебя любила? Вспомни, как она себя вела, что говорила, как толкала тебя и кричала.

— Ты, конешно, права. Но между прочим, ето типичный недостаток руського характера: прибегать к насилию не у последню, а у перву очередь.

— Папа, мы все с ног сбились, чтобы добиться судебного решения, а теперь ты вдруг передумал. Что скажет Вера?

— А, Вера. Если Валентина меня не вбье, то Вера точно доконае.

— Никто не собирается тебя доканывать, папа. Ты доживешь до глубокой старости и закончишь свою книгу.

— Гм-м. Да. — Он оживился. — Знаешь, во время Второй мировой произошло ще одно очень интересне событие — изобретение полутрактора. На самом деле ето було французьке изобретение, яке отличалось изяществом и оригинальностю.

— Папа, послушай меня внимательно. Если ты останешься с Валентиной, я умою руки. В следующий раз не зови на помощь ни меня, ни Веру.

Я так разозлилась, что даже не позвонила ему на следующий день, но он сам позвонил мне вечером.

— Слухай, Надежда! — кричал он в трубку, захлебываясь от волнения. — Станиславови отметки. Английський — «хорошо»! Музыка — «хорошо»! Математика — «удовлетворительно»! Естествознание — «удовлетворительно»! Технология — «удовлетворительно»! История — «неуд»! Франпузький — «неуд»! «Отлично» токо по религиоведению!

Я слышала приглушенные возражения Станислава и голос отца, который его дразнил:

— «Удовлетворительно»! Ха-ха! «Удовлетворительно»!

После этого раздался ужасный визг Валентины, а затем грохот, и в трубке наступила тишина. Я попыталась перезвонить, но было занято. И так несколько раз. У меня началась паника. Потом, минут через двадцать, пошел длинный гудок, но никто не отвечал. Я надела пальто и схватила ключи от машины. Его нужно спасать. Я в последний раз набрала номер, и отец снял трубку:

— Алло, Надежда? Да, добре, шо мы узнали правду. Психолог, шо написав заключение про интеллектуальне розвитие, був жулик. Станислав — ниякий не гений и даже не талант. В него просто средни способности.

— Эх, папа…

— Каки могут буть отговорки? По английському — ето да, даже у естествознании владение языком може буть решающим хвактором. Но математика — ето ж чисто интеллектуальный тест. «Удовлетворительно»! Ха!

— Папа, с тобой все в порядке? Что это был за грохот?

— А, трошки стукнувся. Понимаешь, она не може посмотреть правде у глаза. Ее сын — не гений, а она не хо-че у ето поверить.

— Станислав и Валентина еще у тебя?

Только бы он заткнулся, пока она не нанесла серьезного увечья.

— Не, ушли. У магазин.

— Папа, суд удовлетворил ходатайство больше двух недель назад. Почему они до сих пор у тебя живут? Они должны съехать сейчас же.

Мне было ясно, что у Валентины есть еще одна база, возможно даже, целый дом, где она и Станислав обосновались вместе со своим маленьким портативным ксероксом. Почему же она по-прежнему крутится возле отца?

— Бувае, шо тут, а бувае, шо не тут. Сегодня уходе, а назавтра вертаеться. Знаешь, Валентина — не поганый чоловек, но она не може смириться, шо хлопец — не гений.

— Так она съехала или не съехала? Где она живет? Долгая пауза.

— Папа?

Потом он тихо, почти с сожалением пробормотал:

— «Удовлетворительно»!

Вера ездила отдыхать в Тоскану, и поэтому я звякнула ей — сообщить о том, что произошло за последние две недели. Описала сцену в зале суда, пересказала речь Лоры Картер и упомянула о том, как вмешался отец, погрозив перстом.

— Браво! — воскликнула Вера.

Я описала, как страстно, хоть и косноязычно Валентина призналась в любви и как мы потом отметили победу сливянкой.

— Мы оба слегка опьянели, и он начал рассказывать, как работал на «Красном плуге».