Дело гастронома № 1 - Латий Евгений Александрович - Страница 57

4

Култаков расхаживал по кабинету, снова что-то ища и недовольно поглядывая на часы. Генерал даже заглянул под стол, второй раз открыл шкаф, где хранилась одежда. Скачко сидел у стола. Генерал вернулся к столу, увидел рапорт полковника об отставке «в связи с пошатнувшимся здоровьем и личными обстоятельствами» на столе, тотчас нахмурился, схватил рапорт, разорвал его на мелкие части и выбросил в корзину. Задиристо посмотрел на Скачко.

– Вот и все, что осталось от твоего рапорта об отставке! У меня нет запасных людей! – сердито бросил он. – Твоя жена – это твои проблемы! В нашей истории ее имя фигурировать никак не должно. Это приказ! Ни в допросах, ни в рапортах.

– Там еще уйма фотографий, – добавил полковник. – Они фигурируют в деле как вещдоки.

Полковник усмехнулся, но генерал тотчас поморщился. Он тяжело переживал все происшедшее.

– И уж тем более никаких фотографий! Скажи Бокову, чтоб все документы привел в соответствие. Тут такое дело затеваем, а он туда твою бабу приплел!

Генерал рубанул рукой воздух.

– Слушай мой приказ! Поезжай в Кострому, познакомься, наведи мосты с этой торговкой. Сам говоришь: она важный свидетель, тем более что ее сын теперь у нас!

– Я собирался Бокова туда послать, он уже познакомился с Платоновой, сказал, что контакт установил…

Но генерал тотчас перебил его:

– Еще чего выдумал?! Поедешь ты! Боков вообще не по женскому профилю! Где мой доклад, в конце концов?!

– У вас в портфеле.

Генерал огляделся, заглянул, как водится, под стол, но уже и портфеля нигде не нашел.

– А портфель-то мой где?! – рассердился Култаков. – Это еще что такое?!

– Его шофер унес.

Генерал рассвирепел:

– Ну, я ему задам! Совсем спятил! Без спроса забирать мой портфель?! Вот идиот!

И он выбежал из кабинета.

Еще подходя к дверям своей приемной, Беркутов услышал оттуда игривый голосок Кости, своего сына. Дверь же в приемную была чуть приоткрыта. Георгий Константинович на мгновение остановился у двери.

– Вообще-то твой обожаемый артист не мужской ориентации! – рассмеялся Костя.

– Как это не мужской?! – послышался недоуменный голосок Люси. – Но он же такой крепкий, плечистый!..

Костя что-то зашептал ей, видимо, на ухо, и Люся от души засмеялась.

– Боже мой, какой ужас! – выпалила она.

Беркутов не выдержал, вошел в приемную. Люся смолкла, а Костя, стоявший позади Люси и обнимавший ее за плечи, резко отошел от нее и церемонно поклонился отцу.

– Привет, Костя! Ты ко мне?

Костя взглянул на Люсю.

– Да нет. Решил пригласить вот Людмилу Евгеньевну на премьеру в Малый театр, а у нее прямо-таки архинеотложные дела. Я в немалой степени был огорчен!

Он развел руками, взглянул на часы. Люся была рада этому его огорчению и загадочно взглянула на Беркутова, надеясь, что тот оценит ее верность. Но Беркутов был озабочен другим.

– Зоя звонила? – спросил он у Люси.

– Да, доехала благополучно, сообщила, что у нее все нормально, оставила телефон своего номера в гостинице, где остановилась, – отрапортовала Люся.

Она передала Георгию Константиновичу бумажку с телефоном. Беркутов взял его. В приемной зазвонил телефон. Люся бросилась к нему, взяла трубку.

– Приемная Беркутова, вас слушают!..

– Увы, мне пора! – Костя хоть и расплылся в ласковой улыбке, но она вышла натянутой. – Увы, меня заждались в Госплане, пора подводить первые итоги по Продовольственной программе. Без меня не подведут! Маман шлет вам нежные приветы!

Он отдал всем изящный поклон, не торопясь уходить. Беркутов кивнул сыну:

– Маме тоже передавай привет.

– Зашел бы как-нибудь, – весело бросил в ответ Костя. – Вместо привета!

– Одну секундочку!.. – воскликнула Люся. – Вас просят к телефону, Георгий Константиныч!

– Я возьму у себя! Пока, сынок! Заходи, не забывай!

И он прошел к себе в кабинет.

Полковник, войдя в свой кабинет, устало плюхнулся на кресло, а Боков бросился наливать ему кофе. Быстро переложил на его стол и блюдце с пирожками.

– Кофеек только что вскипел! – засуетился он. – Два пирожка с ливером и два с зеленым луком и с яйцами, я знаю, ты их тоже любишь! Садись, перекуси!

– Спасибо, ты настоящий товарищ! – обрадовался Скачко. – А то помираю с голоду.

– Но кофе горячий, осторожно!

Полковник взглянул на часы, взял пирожок, с жадностью стал есть, даже промычал что-то от удовольствия. Пододвинул чашку с кофе, бросил две ложки сахару, взглянул на Бокова.

– Ты извини, но генерал сразу же отмел твою кандидатуру, и в Кострому приказал ехать мне. Не знаю, что на него нашло, – он поморщился. – Но, может быть, это и к лучшему. Мне в моих обстоятельствах неплохо на пару деньков от своих катаклизмов отдалиться и забыть о них. А там видно будет.

– Да, ты прав! Я уже хотел настаивать на Капустине, сам я хоть и с шармом, как говорила моя жена, но для таких сложных трюков уже непригоден. Зря похвастался!

Скачко посмотрел на часы.

– Я убываю в Кострому через пару часов. Тебе задание: узнай, в какой гостинице остановилась Зоя Платонова, и забронируй мне номер на том же этаже, поближе к ней. Я с дороги тебе позвоню. Местных не будоражь, поездка как бы частная, никому ни слова! Култаков знает, сам послал! Все!

Он проглотил в два приема пирожок, стал надкусывать второй, запивая небольшими глотками уже остывшего кофе. Бросил пристальный взгляд на Бокова, который то и дело хмурился.

– Что у тебя приключилось, давай колись! – не выдержал полковник. – По глазам вижу!

Боков вздохнул, вытащил из папки, лежавшей на столе, рапорт Ширшова, молча протянул полковнику. Скачко пробежал его глазами, громко хмыкнул.

– Этого нам только не хватало! – воскликнул он. – Да еще снова в героях!

Он поморщился.

– Ну, и где этот хренов взяточник?! – посуровев, задергал желваками полковник.

– Под домашним арестом у себя на участке! Я определил. Он-то надеялся, что проскочит. Вот что противно! – возмутился майор. – А я его еще двигал, вразумлял, надеялся, что хороший оперативник из него получится. Обидно!

Скачко кивнул.

Люся бойко печатала на машинке, а Костя все еще крутился у ее стола. Он оглянулся по сторонам, озорно взглянул на нее и вдруг лихо крутанулся на носке, вскинув руками, как балерина в фуэте. Люся увидела и пришла в восторг.

– Да вы еще и балерун!

– Слушай! А может, в ресторации посидим? Знаю одно чудное местечко! Накормят, развлекут, потанцуют! Вечерок проведем не хуже, чем в Малом! – предложил Костя, и у Люси тотчас загорелись глаза. Она даже перестала печатать.

– Ох и умеете вы уговаривать, Константин Георгич! – кокетливо бросила она ему.

Костя тут же загорелся, приблизился к ней.

– Так идем?! – зашептал он Люсе на ухо. – Я сегодня на все готов! На все!

Люся колебалась.

– Позвоните в конце дня, Константин Георгич. Если срочной работой не загрузят, бывает и такое, то что ж… – шепнула она и кокетливо ему улыбнулась.

– Так я смею надеяться?!

Костя с отчаянной мольбой взглянул на нее и начал строить для нее дикие гримасы.

– Смейте, смейте!

Люся озорно подмигнула ему, и он, окрыленный, умчался.

Скачко, сидя в своем кабинете, допил кофе, съел пирожки, достал сигареты, закурил. Взглянул на Бокова, который с сумрачным видом сидел напротив.

– Пока Красавин выцарапывает из бухгалтерии мои командировочные и талоны на бензин, давай выкладывай свой приговор по Ширшову. Что с ним решил?!

– Отдать под трибунал, что еще! – не задумываясь, сообщил Боков. – Он совершил тяжкое преступление. И не одно!

Скачко молчал, раздумывая над словами майора. Что-то в нем сопротивлялось столь грозному наказанию. Даже Боков почувствовал, что перегнул палку.

– У меня просто в голове это не укладывается. Может, я и не прав, но никаких смягчающих обстоятельств я в этом поступке не вижу. А его детский лепет относительно юношеской мечты иметь личный автомобиль я принять не могу! – добавил Боков.