Дело гастронома № 1 - Латий Евгений Александрович - Страница 69

Лида с ужасом смотрела на него.

– Меня страшит другой, более важный вопрос: кто меня защитит?! И, судя по тому, как они быстро сдали Аримина, я думаю, что и меня сдадут с той же легкостью!

– Перестань! Я не хочу об этом даже слышать! Не хочу! Ты же фронт прошел! Ты же мужик, черт возьми! Я помню, как ты меня завоевал! Я дышать не могла! Ты умеешь одолевать преграды! Умеешь!..

Она вдруг заплакала. Он подошел к ней, обнял. Лида прижалась к нему.

– Ладно. У страха глаза велики! А я себя только им и начиняю. Все! Живем по-прежнему!

И он поцеловал жену.

9

Боков выбирал говядину на рынке, как вдруг лицом к лицу столкнулся со своей бывшей женой Любой. Их руки ухватили один и тот же кусок парной вырезки, но, увидев и узнав друг друга, они растерялись. Боков первым пришел в себя.

– Здравствуй, Люба! Надо же, как бывает, – майор растерялся.

И первым отнял руку. Но тотчас, смутившись, отняла свою руку и Люба.

– Здравствуй, Гена.

– Здравствуй! – он улыбнулся. – Москва большая, а мир тесен! А я тут вспоминал о тебе!

Они разошлись два года назад. Собственно, это и разводом назвать было нельзя. Заболела мать Любы, слегла, ухаживать за ней было некому, и жена на какое-то время переехала к матери. Поначалу Люба звонила каждый вечер, раз в неделю обязательно к нему заезжала, приглядывала, чтоб были чистые рубашки и супчик на первое. Боков любил супчики. Но болезнь матери затянулась, они стали реже перезваниваться, да и заезжать Любе не всегда удавалось. Потом и телефонные звонки сошли на нет. Люба совсем перестала заезжать, и вроде бы само собой получилось, что они разошлись. Хотя официально никакого развода, никакой ссоры, никаких упреков и скандалов. Просто стали жить отдельно, по воле обстоятельств. И тут вдруг эта встреча на рынке!

– А я ведь тоже вспоминала! – Люба порозовела и тоже заулыбалась. – Искала мясо для пельменей да вспомнила, как ты любил их лепить и меня этим увлек.

– И я как раз ищу мясо для пельменей! – радостно воскликнул он, с нежностью глядя на нее.

Скачко в плаще лежал на кровати и смотрел в потолок. В дверь постучали. Он поднялся, одернул плащ.

– Входите!

Дверь отворилась, и вошла Зоя. Ее лицо походило на застывшую маску.

– Вы извините, но я не могу находиться одна в номере! Он похож на камеру! Едва подумаю, что мой сын…

У нее на глазах сверкнули слезы, она достала носовой платок, высморкалась, отвернувшись в сторону.

– Мне не хочется и идти ужинать в ресторан. Купите мне бутылку коньяка. Деньги дам!

Она протянула ему двадцать рублей.

– Не надо! Я без того задолжал вам за все эти ваши деликатесы. Так что сейчас схожу.

– Не хамите!

Скачко двинулся к двери.

– Ничего, если я прилягу у вас? Как-то совсем не хочется возвращаться к себе!

Полковник кивнул и вышел. На глаза Зои снова навернулись слезы. Она закрыла лицо руками.

Боков с Любой вышли из мясного павильона с сумками в руках, на мгновение остановились.

– У тебя гости сегодня?

– Да нет, что ты! Какие гости?! – она отмахнулась. – Просто пельмешек домашних захотелось! Тут как-то купила пачку в магазине, сварила, начала есть и половину выбросила! Они даже мясом не пахнут! Вот и решила себя побаловать.

– А знаешь, мне тоже пельменей вдруг захотелось! Я как-то тут ел в «Пельменной», почувствовал разницу, вот и решил налепить и сварить. Честное слово!

Они двинулись вперед и несколько секунд молча шли по рынку. Боков вдруг остановился.

– А может, объединим усилия? – предложил он, с надеждой взглянув на Любу. Но та почему-то смутилась.

– Вдвоем и лепить быстрее! – неуверенно проговорил Боков. – Да и веселее!

– Я не против! – оживилась она, в глазах зажглись радостные искорки.

– Тогда у меня?! – обрадовался он.

– Нет, лучше у меня. Я маму в подмосковный пансионат отправила, она каждый вечер мне звонит, а если меня не будет, разволнуется, сердце, сам понимаешь…

При упоминании мамы Боков почему-то погрустнел и молча кивнул.

– Хорошо, давай у тебя, – согласился он и тут же забрал у нее из рук тяжелую сумку. Люба не сопротивлялась. Даже с облегчением вздохнула. Светлая улыбка не сходила с ее лица.

Скачко внес в номер сумку с продуктами, включил свет. Из сумки торчала бутылка коньяка. Он огляделся: в номере никого не было. Кровать даже не примята. Полковник хмыкнул, выложил продукты на стол, присел на стул, задумался.

Через минуту полковник вышел из своего номера, подошел к двери соседнего, постучал. На его стук никто не отозвался. Он толкнул дверь, она оказалась заперта.

– Зоя Сергеевна? Вы в номере?

Негромко спросил он. Но ему никто не ответил. Он помедлил и двинулся по лестнице вниз.

Выйдя из гостиницы, полковник огляделся, но Зои не обнаружил. Прохожих возле гостиницы вообще было немного. Проползла мимо крыльца старушка, пробежал паренек, видимо, спешил на свидание. Постояв на крыльце, Павел Сергеевич, не спеша, двинулся к небольшому скверу, ступил на асфальтовую дорожку, усыпанную желтыми листьями. Осень вступала в свои права. Зажглись желтые фонари. Но все скамейки в сквере были пусты. Скачко остановился, не решаясь идти дальше, как вдруг вдалеке заметил одинокую женскую фигуру, сидящую на скамье. Скачко вгляделся, и женский силуэт показался ему знакомым. Он ускорил шаг, побежал и вскоре уже отчетливо увидел Зою. Однако подошел к ней уже неспешным шагом, присел рядом.

– Ну и напугали вы меня!

Она с болью взглянула на него.

– Чем это я вас могла напугать?

– А я уж подумал, что вы уехали!

– И что из этого? – спросила она, но Скачко не ответил. – Я и уехала бы, но последний автобус ушел час назад, а такси здесь просто не ходит!

Он нахмурился. Она замолчала.

– А я все принес, как вы заказывали! Кстати, рядом оказался неплохой магазинчик!

Она молчала, раздумывая о своем. Он поежился от холодного ветерка, поднял воротник плаща.

– Но вообще-то прохладно. Может быть, вернемся в гостиницу, сеньорита? – переходя на шутливый тон, проговорил он, но Зоя снова не ответила. Скачко не выдержал, закурил.

– Кстати, о гарантиях! Я готов при вас позвонить своему сотруднику и приказать ему, чтобы тот немедля освободил вашего Антона и даже отвез его домой. А мы сможем через полчаса позвонить к вам домой и в том удостовериться!

Зоя удивленно посмотрела на полковника.

– Вы не шутите?

– Не шучу! – И он открыто взглянул ей прямо в глаза. – Хоть ваш сын и заслуживает хорошей взбучки! Но мы не заводили на него пока никакого дела. Даже ордер не оформляли.

– А что будет со мной?

– Помощь следствию ваш единственный шанс. Нам не нужно группового дела. Одна паршивая овца портит все стадо! Такова наша идеология. Коллектив всегда прав. Ну, идем звонить?

Полковник поднялся, протянул ей руку. Зоя с недоверием посмотрела на него.

– Я должна буду сдать Георгия Константиновича? – еле слышно спросила она

Он кивнул. Зоя закрыла лицо руками, сжалась, словно ее начнут сейчас бить палками. Полковник поморщился.

– Вы что, сильно замешаны в этом воровстве?

Зоя вздрогнула.

– Ни в чем я не замешана! – возмутившись, отрезала она. Скачко нахмурился.

– Тогда вам нечего бояться! – уже более добродушно добавил он. – Ну так что, идем или нет?! – спросил уже сердито, задергал желваками.

Зоя не отозвалась.

– Тогда будем считать, что мы незнакомы! – жестко проговорил он, поднялся и, засунув руки в карманы, двинулся назад к гостинице.

Зоя несколько секунд молча смотрела ему вслед, потом поднялась.

– Пал Сергеич, подождите! – вдруг выкрикнула она.

Скачко сделал еще несколько шагов и лишь потом медленно повернулся, точно раздумывая, как ему следует поступить в этой ситуации. А повернувшись, он вдруг холодно, почти враждебно взглянул на нее.