Экстремальная Маргарита - Левитина Наталия Станиславовна - Страница 84

— Абсолютно не узнала! Во-первых, белый парик

— Как-то сразу представляешь себе, что собственная шевелюра у женщины контрастно другого цвета…

— Да. Для убедительности один волосок от этого парика Настасья прицепила на пуговицу Никите, другой — подкинула к тебе в шкаф.

— А почему не целый парик?

— А ты у нее сама спроси. Я тебе устрою свидание.

— Спасибо. Думаю, после свидания с Настасьей меня саму посадят за убийство. Вряд ли я смогу сдержать эмоции. Итак, продолжаю. Во-первых, парик, во-вторых, мини-юбка. Никогда я не видела Настасью в мини. В-третьих, наверное, бюстгальтер с поддерживающим эффектом.

— Это как, это как? — сразу заволновался Саша.

— Так. Собирает имеющийся в наличии природный материал в одну кучку. И грудь кажется на размер-другой больше.

— О-о! А у тебя такой есть?

— Отстань. В-четвертых, темные очки. В-пятых, девица отворачивалась от меня. В-шестых, я и вообразить не могла, что жена может разыгрывать из себя любовницу собственного мужа!

— В общем, когда начались расспросы, все вокруг кричали, что Никита преданно любил Настасью, боготворил ее и никогда не был замечен в компрометирующих связях. И только ты утверждала, что у Кармелина была любовница. Стоило задуматься об искренности твоих слов. Кроме того, Настасья изготавливает для себя стопроцентное алиби. А тебя оставляет без оного. Да так лихо, что все твои заявления об исчезнувшей Ариадне и ее фирме кажутся бредом сумасшедшего. Челябинская подруга Настасьи рассказала мне, как она по просьбе нашей хитрой красавицы вешала тебе на уши спагетти.

— Больше всего меня поразило то, что именно Никита Кармелин арендовал на день офис той фирмы, где я встречалась с Ариадной. Я думала, схожу с ума. Оказывается, об этом попросила его Настасья.

— Она пригласила в город двух подруг, они ей и помогли лишить тебя алиби. А ты их не видела? Они прилетели двенадцатого августа.

— Настасья дала мне отгулы как раз за два дня до убийства.

— Чтобы ты не столкнулась с ее подругами.

— Значит, когда я говорила по телефону с Ариадной и договаривалась о встрече, это была сама Настасья. Она купила в магазине «Полигон» устройство для кодирования голоса.

— Настасья планомерно превращала тебя в заурядную секретаршу, и, когда она подсунула тебе на глаза газету с объявлением, данным опять же ею самой, ты, конечно, клюнула. И как только ты клюнула, Настасья начала активные действия. Вызвала подруг, с которыми у нее уже была предварительная договоренность.

— Про трюк с белым костюмом и чеком на него можешь не рассказывать, мне Илья рассказал.

— Илья? Разве ты с ним виделась?

— Столкнулись случайно. Лицо у него было цвета молодой картошки. Глаза потухшие. Брови сдвинуты, губы сжаты. Страдает?

— Ну конечно, страдает. Не может понять, как его любимая, драгоценная, милая, нежная, прелестная, чувственная, тонкая, очаровательная Настасья могла хладнокровно совершить убийство и нагромоздить такое количество наглой лжи. Она уверяла Илью, что любит, а на самом деле ловко его использовала. Так же как тебя и меня. Всю последнюю неделю Илюша бродит с простреленным сердцем. Из дома ушел. Говорит, ему нужно подумать, разобраться в чувствах. Бедная Машка! Они были счастливой семьей, пока не появилась в их жизни Настасья.

Увесистые пинки в дверь заставили Маргариту и Сашу переглянуться.

— К тебе гости.

— В такой-то час! — удивился Валдаев.

Заинтересованная Маргарита отправилась за сыщиком в прихожую. На пороге возвышался — легок на помине! — необъятный Здоровякин. У него на руке, словно небрежно перекинутое через локоть песцовое боа, висело нечто фрицеобразное, в стельку пьяное. Это был Клаус фон Трубермах.

Глава 44

— Куда положить? — хмуро спросил Здоровякин. — Здравствуй, Рита.

— Зачем ты его принес? — не понял Саша. — Кто это?

— Финансовый консультант семьи Кармелиных Клаус фон Трубермах и одновременно последний гвоздь в крышку моего гроба, — мрачно пояснил Илья. Он отнес безгласную ношу в комнату и аккуратно пристроил немца на диване. В отношении дивана у Валдаева на грядующую ночь были совсем иные планы.

— Утром отвезу его в гостиницу.

— Утром? — сделал ужасные глаза Валдаев. — Он что, будет тут ночевать?

— И я тоже, — добил друга Здоровякин

— И ты?!!

Отчаянию гостеприимного хозяина дома не было предела. Маргарита прыснула со смеху, Илья улыбнулся — словно слабый луч неяркого зимнего солнца пробежал по его лицу.

— Илюшенька, а может быть, ты возьмешь такси — за мой счет — и отвезешь этого фон Трубера в гостиницу прямо сейчас? — осторожно спросил Валдаев, подползая под локоть Ильи.

Тот наливал себе чай на кухне.

— Нет, — отрезал Илья. — Я устал. И тоже пьян

— А фриц тяжелый.

— Надо же, совершенно не заметно, что ты пьян, — сказала Маргарита.

— Где ты его взял? — обреченно вздохнул Саша

— Он понял: выставить незваных гостей за дверь не удастся. Значит, ночь с Маргаритой (а Валдаев твердо решил не отпускать девушку, пока не добьется желаемого. В крайнем случае он был даже готов вновь пустить в ход наручники) отменяется.

— Слонялся у дома Кармелиных, не понимая, куда пропала Настасья.

— А ты что делал у кармелинского особняка? — с подозрением посмотрел на друга Валдаев.

— Да так… Мимо проходил…

На самом деле Илья не мимо проходил, а битых полчаса стоял напротив дома, где он был так ярко и так недолго счастлив. И терзал сердце воспоминаниями.

— Я ему все объяснил. Что Настасья в тюрьме

— Что она убила Никиту. И мы с горя напились. Они не ссорились в Швейцарии.

— Кто? — не врубился с лету Валдаев.

— Кто, кто! Настасья и Никита! Они поехали туда, чтобы оформить Настасье доступ к швейцарским счетам Кармелина. У Никиты несколько фирм в Европе, они успешно функционируют. Состояние растет, приумножается. Об этом не знал никто, кроме самого Кармелина и его жены. Даже мамаша Юлия Тихоновна пребывала в неведении насчет истинных размеров капитала, заработанного сыном. А свалившись в речку, Кармелин вдруг понял, что все это может остаться без хозяина. И повез Настасью в Швейцарию. И сделал ее полноправной совладелицей фирм и счетов. Поэтому и завещание показалось всем таким несправедливым по отношению к Настасье. На самом деле ей перепадал после смерти Кармелина настолько жирный кусок за границей, что не было необходимости отписывать жене российские средства и недвижимость.

Валдаев и Маргарита сделали большие глаза и посмотрели друг на друга с восторгом и ужасом.

— Настасья! Ну и тварь! — воскликнула Маргарита. И тут же замолчала, прикусила язык, оглянувшись на Илью.

Здоровякин, однако, не вскинулся, не потребовал извинений за оскорбительный выпад в адрес его возлюбленной. Он тупо смотрел в чашку с чаем. Вид у него был несчастный и убитый.

— Все встало на свои места, — сказал Валдаев.

— Я же говорила, что-то тут не так! Теперь понятно. Не за Артема Настасья мстила, ну, конечно, и за него тоже, но в основном — хотела завладеть состоянием мужа и лично распоряжаться им.

— Как только я обнаружил в нашем компьютере результаты тестирования — а Настасья как-то протестировала с помощью одной программы у нас на работе свои интеллектуальные способности, — я понял: от этой девушки можно ждать сюрпризов. Я набрал 184 балла по двухсотбалльной шкале, Илья… — Валдаев посмотрел на друга, понуро застывшего над чашкой, индифферентного, убитого, и запнулся. — Ну, Илья немного меньше. А Настасья набрала 192! Ты можешь себе представить, Рит?

— 192?! Она что, Билл Гейтс?!

— Вот именно!

Дикий вой, раздавшийся непонятно откуда, не дал друзьям продолжить обсуждение природных дарований Настасьи. Валдаев и Маргарита вскочили, Илья тоже подхватился, опрокинув табуретку (как оказалось, он сидел на пачке печенья, приготовленной Сашей к вскрытию, а потом забытой. Печенье, естественно, превратилось в пыльцу). Публика помчалась в зал, страшась увидеть нечто ужасающее и невообразимое. Например, кровожадного монстра с двойной челюстью (как в «Чужом»), истекающего фиолетовой слюной и с аппетитным чавканьем пожирающего Клауса фон Трубермаха вместе с диваном…