День Прощения - Ле Гуин Урсула Кребер - Страница 17

— Я вдруг поняла, что не знаю тебя, — сказала она.

Ее голос исходил наполовину из груди, наполовину из уст.

— Мне хотелось бы услышать историю твоей жизни.

Она прижалась к его лицу губами и щекой.

— А что ты хочешь узнать?

— Все-все. Расскажи мне, кто такой Тейео…

— Какой простой вопрос. Это тот мужчина, который держит тебя в объятиях.

— О, Господи! — рассмеялась она и спрятала на миг лицо в зловонном одеяле.

— О ком ты говоришь? — спросил он лениво и сонно.

Они говорили на языке Вое Део, но Солли часто использовала слова альтерранского наречия. В данном случае она употребила слово «Сеит», и поэтому Тейео спросил:

— Кто такой Сеит?

— Сеит означает для меня такое же божество, как леди Туал или лорд Камье. Я часто произношу это имя без должного повода. Дурная привычка, от которой мне никак не избавиться. А ты веришь в своих богов? Прости меня, Тейео! Рядом с тобой я чувствую себя глупой девчонкой. Все время сую свой длинный нос в твою душу, верно? Мы, пришельцы, как орды захватчиков, несмотря на то, что кажемся такими мирными и самодовольными…

— Могу ли я выразить свою признательность уважаемой посланнице Экумены? — шутливо спросил он, начиная гладить ее грудь.

— О, да, — дрожа от страстного желания, ответила она. — Да! Да-а!

Как странно, что секс почти ничего не меняет в жизни, размышлял Тейео. Все осталось прежним, хотя их заключение начало казаться менее стеснительным и мрачным. У них появился постоянный источник наслаждений, но и он зависел от количества воды и пищи, потому что требовал сил и настроения. Тем не менее, секс дал ему что-то новое, и ни одно из слов — удобство, нежность, любовь и доверие — не могли вместить в себя это емкое и интимное чувство. Оно брало начало в единстве их тел и было огромным как космос. И в то же время оно ничего не меняло в этом мире — даже в таком крохотном и жалком, как их тюремная камера. Они по-прежнему находились в заточении. Они по-прежнему голодали и изнывали от жажды. И они все больше и больше боялись своих истеричных и злых тюремщиков.

— Я должна стать настоящей леди, — говорила Солли. — Хорошей девочкой. Подскажи, как это сделать, Тейео.

— Мне не хочется, чтобы ты отказывалась от самой себя.

Увидев слезы в ее глазах, он обнял Солли и прошептал:

— Оставайся гордой. Не теряй твердость духа!

— Хорошо, — ответила она.

Когда к ним приходили Кергат или другие патриоты, она вела себя спокойно и умеренно. Солли отворачивалась к стене или закрывала глаза, тем самым как бы отстраняясь от разговора мужчин. Глядя на нее в такие минуты, он чувствовал унижение от такой покорности, но знал, что она права.

Загремели засовы, и дверь со скрипом открылась, вырывая его из кошмара, навеянного жаждой и голодом. К ним еще никогда не приходили так рано. В поисках уюта и тепла он и Солли спали, прижавшись друг к другу. Увидев презрительную усмешку Кергата, Тейео испугался. До сих пор им удавалось скрывать свою сексуальную близость. Полусонная Солли все еще цеплялась за его шею.

В комнату вошел второй мужчина. Кергат молчал. Тейео потребовалась почти минута, чтобы узнать Батикама. Но и после этого его ум оставался пустым. Он лишь прошептал имя макила и умолк.

— Батикам? — прохрипела Солли. — О, мой Бог!

— Какой волнующий момент, — произнес Батикам бархатистым голосом.

Заметив на нем одежду гатайца, Тейео понял, что актер не был трансвеститом.

— Я не хотел смущать вас, посланница. И, тем более, вас, уважаемый рега. Я пришел сюда, чтобы предложить вам свою помощь. Надеюсь, вы не против?

Тейео потянулся и достал свои грязные штаны. Солли спала в рваных кальсонах, которые ей дали тюремщики. Подвальный холод заставлял их спать в одежде.

— Вы были в посольстве, Батикам? — спросила она, надевая сандалии.

Ее голос дрожал от надежды и волнения.

— О, да. Сгонял туда и обратно. Извините, что это заняло так много времени. Боюсь, я не вполне понимал серьезность вашей ситуации.

— Кергат помогал нам, как только мог, — сдавленным голосом сказал Тейео.

— Да-да, я вижу. Огромный риск. Но теперь вам не о чем волноваться. Если только…

Актер посмотрел Тейео в глаза.

— Рега, ваша гордость позволит вам отдаться в руки Хаме? — спросил он. — Возможно, у вас есть какие-то возражения?

— Батикам, — оборвала его Солли. — Доверяйте ему, как мне!

Тейео завязал шнурки, поднялся с топчана и сказал:

— Мы все в руках лорда Камье.

Батикам ответил ему красивым вибрирующим смехом, который он запомнил с первой встречи.

— Хорошо, я поправлюсь: не в руки Хаме, а в руки лорда Камье, — сказал макил и повел их из комнаты.

В «Аркамье» говорится: «Жить просто — это самое сложное в жизни».

Солли потребовала оставить ее на Уэреле и после длительного отпуска на одном из морских курортов была послана наблюдательницей в Южное Вое Део. Тейео уехал домой, так как его отец находился при смерти. После кончины отца он уволился из охраны посольства и прожил в родном имении два года, пока не скончалась его мать. За это время он и Солли виделись всего лишь несколько раз.

Похоронив мать, Тейео дал вольную всем рабам семьи, переписал на них поместье, продал на аукционе фамильные ценности и уехал в столицу. На встрече со Старой Музыкой он узнал, что Солли тоже приехала в посольство. Рега нашел ее в небольшой кабинете правительственного особняка. Она выглядела более зрелой и элегантной, хотя и немного усталой. Визит Тейео удивил ее, но она и шагу не сделала, чтобы подойти и поприветствовать его. Вместо этого Солли тихо сказала:

— Меня отправляют на Йеову. Первым послом Экумены.

Он стоял и молча смотрел на нее.

— Я только что беседовала с главой нашей миссии на Хайне…

Она закрыла лицо руками.

— О Боже! Что я говорю?

— Прими мои поздравления, Солли, — сказал он и повернулся к двери.

Она подбежала к нему, обвила руками его шею и заплакала:

— Ах, милый. Я только сейчас узнала, что твоя мать умерла. Прости меня. Я никогда… Никогда… Я думала, мы будем вместе… Что ты собираешься делать дальше? Хочешь остаться здесь?

— Я продал всю свою собственность и теперь свободен, как птица, — ответил Тейео.

Ему хотелось прижать ее к своей груди, но он сдержался.

— Думаю вернуться на службу.

— Ты продал свое имение? А я даже не видела его!

— Я тоже не видел тех мест, где ты провела свою юность.

Наступила неловкая пауза. Солли разжала свои объятия и отошла от него. Они растерянно посмотрели друг на друга.

— Ты придешь еще? — спросила она.

— Приду, — ответил Тейео.

Через несколько лет Йеова вошла в союз Экумены. Посланница-мобиль Солли Агат Терва была направлена на Терру, а позже отозвана на Хайн, где, получив ранг стайбаиля, служила в дипломатическом корпусе союза. Во всех командировках и путешествиях ее сопровождал супруг, красивый и представительный мужчина, отставной офицер уэрельской армии. Люди, знавшие их достаточно близко, всегда поражались страстной нежности, гордости и верности этой пары. Солли часто говорила, что она одна из самых счастливых женщин на свете. У нее была прекрасная работа, награды за труд и любимый муж. Да и Тейео не выглядел печальным. Конечно, он скучал по своей далекой планете, но хранил твердость духа ради благородной цели.