Белая тигрица - Ли Джейд - Страница 49

49

– Сегодня вечером мы будем праздновать наш медовый месяц. Сейчас, когда мы стали мужем и женой, мне предстоит очень многому научить тебя.

Из писем Мэй Пан Чэнь

10 октября 1883 года

Дорогая Ли Хуа!

Когда я писала, что хочу увидеться с тобой, Ли Хуа, я, конечно, не думала, что наша встреча состоится таким образом. Смерть твоей дочери – ужасное событие, и я скорблю вместе с тобой. Я не буду писать о том, что я думаю об ужасном английском солдате. Развращение нашей прекрасной страны принимает все большие размеры.

Возможно, ты приняла уже достаточно страданий, и Небо подарит тебе сына.

Мой сын покинул меня. После похорон Шэнъ Фу распустил учителей моего сына. Ру Шанъ теперь должен работать вместе с ним в лавке каждый день, чтобы учиться у своего отца, как следует вести дела. Он сказал мне, что я всегда знала, что этот день придет, поэтому я не должна плакать. Но я не могу не плакать, Ли Хуа. Сколько нам еще страдать? Когда же Небо снова улыбнется нам?

Я правдами и неправдами собирала деньги, столько подаяний сделала монахам, чтобы Ру Шань стал большим ученым. И теперь все рухнуло. Все было напрасно. Он будет лавочником, как и его отец. Как все в семье Чэней. А я должна стоять в стороне со смиренно опущенной головой и беспрекословно подчиняться.

А если я не люблю их? Если мне хочется, чтобы со мной считались в этом доме, где поклоняются опиуму и иностранным деньгам? Но я не смогу заставить их выслушать меня. Я здесь чужая, поэтому я молчу и могу рассказать только тебе, как я несчастна. Я каждый день благодарю Небо за то, что у меня есть ты и что ты даришь мне утешение в каждом своем письме. Я молюсь о том, чтобы мои письма тоже приносили тебе радость.

Пожалуйста, прости меня. Я не могу больше писать. Слезы портят бумагу.

ГЛАВА 13

Те, кто считается с обстоятельствами,

будут сохранены до самого конца.

Тo, что гнется, может быть выпрямлено.

Пустое может быть наполнено.

То, что изношено, может быть восстановлено.

Лао-цзы, основатель даосизма

Лидия не знала, чего ожидать от первой брачной ночи, но ей менее всего хотелось возвращаться в ту самую квартиру, где она впервые встретила Ру Шаня. От одного вида этих стен ей стало так тоскливо, что некоторое время она стояла у порога, не желая входить.

– Если бы я был богат, Лидия, – сказал ей ласково Ру Шань, – я бы на руках принес тебя во дворец и любил бы тебя в душистых садах, над которыми светит жемчужная луна. Но я всего лишь простой лавочник, и это все, что я могу позволить себе. Я пока не могу отвести тебя к себе домой. Сначала мне нужно представить тебя всей своей семье. А сейчас мне не хочется делить тебя ни с кем. Пожалуйста, Лидия, пойми меня правильно. Я теперь твой муж, а не хозяин. Ты моя жена, а не домашнее животное. Пожалуйста, прости меня за ту боль, что я причинил тебе в начале нашего знакомства, но не вреди нашему с тобой будущему, вспоминая плохое, которое, верь мне, осталось в прошлом.

Лидия не отвечала, думая о том, что вышла замуж за мужчину с ласковым голосом и прекрасными манерами. Раньше она не замечала в нем столько нежности и терпения. Ру Шань был очень замкнут и чаще приказывал, чем просил. Но сейчас он просил ее вернуться туда, где она уже принадлежала ему, хотя в этом не было необходимости. Ру Шань стал ее мужем, и долгом Лидии было подчиняться ему.

Она улыбнулась, взяла его протянутую руку и смело вошла в свою новую жизнь. Она была его женой, и сегодня ее ждали радости медового месяца. Что с того, что ее не внесли сюда на руках? Что с того, что Ру Шань не был английским аристократом? Он был мужем, которого Лидия выбрала сама.

– Это прекрасное место для нашей первой ночи, Ру Шань, – сказала она, стараясь говорить весело. – Все мои сомнения потому, что я волнуюсь.

Он кивнул, соглашаясь с ней, и привлек ее к себе. Лидия чувствовала некоторую неуверенность, потому что не знала, чего он хочет. Но когда Ру Шань поднес ее руку к своим губам, она покраснела от смущения и удовольствия. Она была без перчаток, поэтому сразу ощутила его прикосновение к своей коже. Ру Шань нежно погладил пальцы, покрывая их поцелуями, и провел по ним языком. Долгие эротичные прикосновения, достигшие ее ладони, вызвали в ней поток силы инь, который сразу пришел в движение.

Ру Шань был искушен в том, что он делал, и нервное беспокойство Лидии сменилось радостным предвкушением. Но не успела она прийти в себя после замешательства, как Ру Шань огляделся и сказал с радостной улыбкой:

– Прибыл наш обед. – В этот момент вошел Фу Де, который нес большие бамбуковые корзины. – Свадебный праздник состоится завтра, – продолжал ее муж. – А это наше угощение на сегодня. А также это, – сказал он и осторожно взял у своего слуги большую кисть для рисования.

Ру Шань опустил кисть в вазу, наполненную прозрачной жидкостью. Лидии стало любопытно, и она подошла к вазе, чтобы рассмотреть ее поближе. Но Ру Шань отрицательно покачал головой и отнес вазу в спальню, поставив ее рядом с кроватью.

Она осталась с Фу Де, и они вместе принялись расставлять блюда на бамбуковой циновке. Хотя Лидия сгорала от любопытства по поводу того, что делал ее муж в спальне, ее не меньше привлекал аромат, поднимавшийся от чашек и мисок.

Месяц назад она бы ни за что не поверила, что так будет радоваться экзотическим блюдам, которые приготовил Фу Де. Но ее желудок был определенно доволен их вкусом. Когда Фу Де бережно расставлял блюда, произнося при этом что-то вроде «для очищения всего тела», «для юной кожи и волос», «для большой жизненной силы», Лидия с удовольствием вдыхала запах праздничной еды. Она и сама заметила, что с недавних пор стала предпочитать эти странные блюда плотной и обильной английской еде, к которой привыкла с детства.

Из спальни вернулся Ру Шань, его лицо светилось загадочной улыбкой. Он заговорил с Фу Де, поблагодарил его за услуги и отдал распоряжения на утро. Лидия стояла на коленях и с нетерпением смотрела на мужа. Его улыбка была прекрасна. Ее нельзя было назвать улыбкой вежливости, которую ей часто доводилось видеть, общаясь с китайцами. Это была улыбка истинной радости, которая наполняла все его существо. Ее муж был по-настоящему счастлив.

Столь разительная перемена, произошедшая в нем, была такой удивительной, что Лидия изумилась. Ру Шань будто светился изнутри, его ежедневная маска стоической китайской вежливости была отброшена, и под ней оказался прекрасный лик. И это был ее муж! Она связала свою жизнь с этим чудесным человеком!

Она не могла поверить в свое счастье. Когда Фу Де поклонился и вышел, Лидия почувствовала, как от радости у нее закружилась голова. В порыве восторга, охватившего ее, она внезапно нагнулась и крепко поцеловала мужа в губы.

Ру Шань был поражен: она никогда не вела себя так. Но через мгновение на его лице появился тот же восторг, что и у нее. Поддерживая ее руками, он вернул ей поцелуй. Затем он сел и снова звучно поцеловал ее в губы. Чуть отстранившись от Лидии, Ру Шань поинтересовался, глядя ей в глаза:

– Это английский обычай?

Она пожала плечами и, лукаво улыбнувшись, ответила:

– Возможно, пора сделать его английским. – Заметив его растерянность, она рассмеялась. – Я счастлива, Ру Шань. Я теперь жена и портниха. Это все, о чем я мечтала, не считая, конечно, детей. Поверь, я очень рада, что мы вместе. Я безмерно счастлива.

Он улыбнулся в ответ, но не настолько широко, как хотелось бы Лидии. Увидев ее задумчивость, Ру Шань объяснил:

– Я рад, жена моя, что ты так счастлива. Я надеюсь, что так и будет продолжаться. – Затем он помолчал и Лидия обхватила себя руками. Она почувствовала, что сейчас он скажет что-то печальное. – Лидия, ты должна понять, что каждый раз, когда мужчина освобождает свою силу ян, он теряет молодость. Эта энергия переходит в его семя. Мы считаем, что каждый раз, когда это происходит, теряется год жизни.