12 великих трагедий - Шекспир Уильям - Страница 87

И злой жены его, как слышно, павшей

От собственной руки – мы все исполним

С Господней помощью; a между тем

Благодарим вас всех и просим в Скон

На торжество коронованья.

(Уходит при звуках труб)

Ибсен Генрик. Пер Гюнт

Действующие лица

Осе , вдова-крестьянка.

Пер Гюнт , ее сын.

Две старухи с мешками зерна.

Аслак , кузнец.

Гости на свадьбе.

Распорядитель пира.

Музыкант и др.

Переселенцы , муж с женой.

Сольвейг и маленькая Хельга , их дочери.

Крестьянин , хозяин усадьбы Хэгстад.

Ингрид , его дочь.

Жених и его родители.

Три пастушки.

Женщина в зеленом.

Доврский дед.

Старший придворный тролль , тролли обоего пола, взрослые и дети, ведьмы, домовые, лесовики, гномы и проч.

Уродец .

Голос во мраке .

Птичий крик .

Кари , бобылка

Master Каттон, monsieur Баллон, фон Эберкопф и Трумпетерстроле – путешественники.

Вор и укрыватель .

Анитра , дочь вождя бедуинов.

Арабы, рабыни, танцовщицы и проч.

Колосс Мемнона (поющий), Сфинкс в Гизе (лицо без речей).

Бегриффенфелд , профессор, доктор философии, директор дома для умалишенных в Каире.

Гугу , борец за очищение малабарского языка.

Гуссейн , восточный министр.

Феллах с мумией фараона.

Умалишенные и их сторожа.

Капитан корабля и его команда.

Неизвестный пассажир.

Пастор.

Участники похорон.

Ленсман .

Пуговичник .

Худощавая личность .

Действие, охватывающее время от начала XIX столетия до шестидесятых годов, происходит частью в Гудбраннской долине и в окрестных горах, частью на берегу Марокко, в пустыне Сахаре, в доме для умалишенных в Каире, на море и проч.

Действие первое

Горный склон, поросший лиственными деревьями, близ дворе Осе. Сверху сбегает горная речка. Налево старая мельница. Жаркий летний день.

Пер Гюнт, рослый, коренастый парень лет двадцати, спускается вниз по тропинке; Осе, маленькая, худенькая женщина, следует за ним. Она сердита и бранится.

Осе

Лжешь ты, Пер!

Пер Гюнт (не останавливаясь)

Не лгу я вовсе!

Осе

Нет? Не лжешь? Так побожись!

Пер Гюнт

Вот еще! Зачем божиться?

Осе

А? Не смеешь! Все наврал!

Пер Гюнт (останавливаясь)

Правда-каждой словечко.

Осе (забегая вперед).

Стыд-то есть ли у тебя?

В страду самую шататься

За оленем по горам

Больше месяца! Вернуться

В рваной куртке, без ружья,

Без добычи да морочить

Баснями старуху-мать?!

Ну, где встретил ты оленя?

Пер Гюнт. Там, на запад от хребта…

Осе (насмешливо). Так.

Пер Гюнт. Под ветром я пришелся;

Он в кустах ольхи стоял;

Снег копытом разгребая,

Мох щипал…

Осе (как прежде).

Так, так.

Пер Гюнт

В кустах

Лишь рога одни виднелись;

Затаивши дух в груди,

Скрип копыт его я слушал

И ползком между камней

Все поближе подбирался…

Вот уж виден стал он мне —

Жирный, с гладкими боками…

Ты такого никогда,

Побожусь я, не видала!..

Осе

Ну, еще бы!

Пер Гюнт

Трах!.. Олень

Оземь грянулся врастяжку,

Я же на спину ему

Вмиг вскочил и, ухватившись

За ухо одной рукой,

Нож стал вынимать другою,

Чтоб оленя приколоть

Тут он как взревет, скотина,

Да как вскочит вдруг с земли,

Да поддаст ногою задней!..

Вышиб нож из рук моих

И к спине прижал рогами, —

Как в тиски я тут попал, —

И пустился вскачь со мною

Прямо к Ендину-хребту.

Осе (невольно).

Иисусе!

Пер Гюнт

Ты видала

Тот хребет когда-нибудь?

Он длиной с полмили будет,

Крут, обрывист и остер;

Лед, лавины и морены —

Справа, слева, а внизу

Дремлют черные озера, —

Сажен сотен пять до них!

Вдоль хребта мы и летели,

Как стрела, – олень и я.

Не езжал еще я сроду

На таком лихом коне!

Искры сеял он копытом,

Обгоняли мы орлов,

Что, красуясь, проплывали

Между озером и мной.

Льдины о берег ломались,

Но до нас не достигал

Треск и грохот их, – высоко

Были мы; вокруг же нас

Духи снежные плясали,

И крутились, и вились,

Пели, выли, застилали

Пеленою взор и слух.

Осе (словно у нее голова кружится).

Господи, спаси, помилуй!..

Пер Гюнт

Вдруг на страшной крутизне

Вверх взлетела куропатка,

С выступа сорвавшись, где

Притаясь в гнезде сидела,

И с кудахтаньем – шарах

Прямо под ноги оленю!

В сторону метнулся он

И, подпрыгнув чуть не к небу,

В бездну ринулся стремглав.

Осе шатается и хватается за ствол дерева. Пер Гюнт продолжает. Пер Гюнт

Позади стена крутая,

А под нами глубь без дна.

Облака прорезав, в стаю

Чаек врезались мы с ним.

С криком чайки разлетелись,

Мы же дальше вниз стрелой.

Я взглянул туда и вижу —

Беловатое пятно.

Словно б оленье брюхо,

Нам навстречу все растет…

То изображенье было

Наше собственное, мать!

Нам навстречу поднималось

Из озерной глубины

На поверхность в то же время,

Как неслись мы сами вниз!

Осе (почти задыхаясь).

Пер… скорее, Бога ради!

Пер Гюнт

Вот и встретились олени —

И со дна и с высоты;

Брызги так и полетели, —

Мы нырнули с головой!..

Как-никак олень, однако,

Выплыл на берег со мной,

И я марш домой скорее…

Осе

А олень?..

Пер Гюнт

Должно быть, там

Где-нибудь себе гуляет…

(Прищелкивая пальцами и перевертываясь на одном каблуке.)

Поищи – авось найдешь,

Постарайся – и поймаешь!

Осе

Как ты шею не сломал?

Иль хоть ноги, или спину?

Господи! Хвала тебе!

Это ты мне спас парнишку…

Правда, куртка вся в дырах,

И штанам досталось, видно;

Ну, да не о них тужить,

Как припомнишь, что могло бы…

(Внезапно застывает с открытым ртом и вытаращенными глазами, долго не может найти слов и наконец разражается.)

Ах ты, чертова башка!

Ах ты, лгун! Ведь эту сказку,

Как я вспомнила теперь,

В девках я еще слыхала!

Было это не с тобой, —

С Глесне Гудбрандом когда-то!

Пер Гюнт

А со мной быть не могло?

Я ведь тоже ездить мастер.

Осе (сердито)

Мастер ты чужую ложь

Разукрасить так, что с толку

Хоть кого собьет она.

И орлов сюда, и чаек,

И невесть чего приплел он!

Смесью были с небылицей

Страх такой нагнал, что я

Не узнала старой сказки!

Пер Гюнт

Пусть чужой бы так сказал, —

Я ему бы задал перцу!

Осе (плачет)

Пусть бы Бог прибрал меня!

Лучше б мне лежать в могиле!..

С парнем просто сладу нет.

Пер, пропащий ты, пропащий!

Пер Гюнт

Полно, милая моя,

Золотая, дорогая!

Ты права, я виноват,

Лишь не плачь, не сокрушайся!

Осе

Как не плакать бедной мне,

Вырастив такого сына

На позор и стыд себе?

Как же мне не сокрушаться?..

(Опять плачет.)

Полной чашей дом наш был

При твоем покойном деде;

А теперь осталось что

От богатства и почета?

Твой отец протер глаза

Деньгам дедовским скоренько, —

Накупил земель, домов,

Ездил барином четверкой,

Задавал пиры горой;

Ни вина тут, ни посуды

Не жалели; каждый гость,

Выпив, об стену с размаху

Был бутылку и стакан.

А потом – куда что делось?

Где богатство, где почет?

Пер Гюнт

Вот!.. А снег где прошлогодний?

Осе

Цыц! Молчи, молокосос!