Встретимся через 500 лет! (СИ) - Белов Руслан Альбертович - Страница 88

- Разумеется…

- Так вот, скучая однажды в хорошо известном вам притоне, я обнаружил, что столешниц у стола, за которым я расположился, две. Изначальную столешницу, вероятно, времен Марии Кровавой, покрывала другая, судя по старейшей вырезанной на ней дате, эпохи Якова Первого. Исследовав щель меж ними, я обнаружил листок бумаги со стихами Шекспира, а именно первым вариантом монолога Гамлета. Позволю себе зачесть его вам.

Холмс помолчал, вспоминая строки, стал глухо читать:

Быть или не быть?..

Сносить удары подлецов

Или смертельною борьбой

покончить с ними и с собой?

Второе выбрал бы любой, коль знал,

Что будет там, в потустороннем мире,

Кто там глава??

Всевышний? или Сатана?!

Вот в чем вопрос!

Вот что удерживает нас по эту сторону могилы!

Кто б стал терпеть безжизненное время,

Гнет самодуров, предательство, злосчастную любовь,

Кто б нес такое бремя,

Когда б не страх неведомой страны,

из коей нет возврата?

Вот что колеблет нас, смущает волю,

Молит терпеть страданья,

Болезни, старость, увяданье...

-. Однако вернемся к нашим баранам, - сказал Холмс, не дождавшись комплиментов религиозного Ватсона. - Итак, мой друг, теперь нам с вами известно многое. А чтобы доказать, что все изложенное мною не есть плод болезненной фантазии, нам необходимо...

- Смотрите, опять записка за окном, - прервал Ватсон друга. - Ну что ты с ним будешь делать!

- Что с ним делать? Да использовать его!- воскликнул Шерлок, вставая. - Использовать!

Спустя минуту он читал записку.

- А этот парень сверху хоть куда... Смотрите, что написал.

- «Что прикажете делать? Я к вашим услугам», - прочитал Ватсон, падая духом - Похоже, я, Сын Подушки, становлюсь третьим лишним.

- Отнюдь, мой друг, отнюдь! Вы немедленно отправляетесь на задание!

Шерлок, достав лист бумаги и карандаш, принялся писать.

- Ознакомитесь, - перегнулся скоро он через стол, чтобы положить ответную записку на колени куклы.

Вот что в ней было написано:

Дорогой доктор Ватсон!

Ваше письмо с предложением сотрудничества оказалось весьма своевременным. Прошу Вас, не мешкая, познакомиться с профессором Мориарти и выведать его планы. Напарником направляю моего лучшего агента Пиллоу-сан. Я познакомился с этим замечательным человеком в Японии, изучая методы Якудзы. В восточных единоборствах и интеллекте ему нет равных.

- Мне приятно, Холмс, что вы назвали меня своим лучшим агентом, - сказал Ватсон. - Однако это имя...

- Оно пришло мне в голову с вашей подачи мой друг. Вы ведь сами его озвучили, назвав себя Сыном Подушки?

- Да, я… - вздохнула кукла.

- Если оно вам не нравится, вы можете подобрать себе другое, - пожал плечами Шерлок.

- Нет, я его оставлю. Хотя бы потому, чтобы в будущем не иметь возможности упрекнуть себя в проявлении болезненного самолюбия.

- Я чувствую, вы о чем-то хотите меня попросить...

- Да... Помните великого волшебника Гудвина?

- Гудвина?.. Припоминаю.

- Он вставил в голову простачка Страшилы мозги из отрубей, смешанных с иголками и булавками, и тот стал интеллектуалом. Потом он вставил в грудь Железного Дровосека красивое шелковое сердце, набитое опилками. Льву же дал выпить...

- Понимаю. Вы хотите, чтобы я....

- Да, хочу.

- Минуточку... Мне надо подумать... Погодите, погодите, да вы же действительно гений, Пиллоу-сан!

Шерлок бросился в переднюю, к встроенному шкафу. Раскрыл его, вытащил снизу коробку с радиодеталями и узлами, когда-то притащенную Жегловым из подвала, стал в ней копаться. Нашел довольно громоздкий «жучок», приемник к нему. Аккумуляторы в них были. Покопавшись еще, нашел зарядное устройство. Расцвел, вернулся в комнату, поставил аккумуляторы на зарядку. Перед Ватсоном он восстал, пощелкивая ножницами.

- Вы собираетесь меня оперировать? - догадался тот. - Без наркоза?!

- Да, мой друг. Я, Гудвин Премудрый, вставлю в ваше тело свои уши.

- Не понял?

- Я вставлю в вас микрофон, и вы сможете оперативно передавать мне добытую вами информацию.

- Микрофон? Значит, я не смогу с вами переговариваться?

- Только телепатически, мой друг. Как сейчас.

- А если меня прощупают?

- Агентурная работа опасна по определению. И поэтому она удел лишь отважных.

- Если отважных - вставляйте, - вздохнул Ватсон.

Спустя два часа Холмс у окна прощался с Пиллоу-саном.

- Надеюсь в скором времени увидеть вас живым и здоровым, - сказал он, крепко пожимая кукле руку.

- Вы думаете, профессор Перен сможет меня оживить? - попытался шутить Пиллоу-сан.

- А почему нет? Если вы себя проявите, я думаю, это может придти ему в голову.

После того, как Пиллоу-сан взмыл в воздух, Холмс, снял с плеча перышко, из того вылезшее, и долго стоял у окна, глядя на дубовую рощу. Ему стало одиноко.

12. Никакой фантастики

Луи де Маар прочитал послание мистера Стоуна и теперь размышлял, поглядывая на Пиллоу-сана, сидевшего напротив. Тот еще не привык к тяжести в области желудка, и потому выглядел, как человек, снедаемый изнутри острым гастритом. Бывший дипломат не думал, что имеет дело с психически больным человеком, он, разумеется, знал это. Но насколько психически больной Холмс вменяем? – вот что его интересовало. Положим, он невменяем. Однако невменяемый человек не мог послать ему это вполне конкретное, с ожидаемым заданием, письмо. А эта кукла, сделанная из подушки?.. Почему он ее прислал?

Маар встал, взял Пиллоу-сана в руки, стал рассматривать. Увидел торчащие из головы иголки. Вспомнил Страшилу-мудрого. Пощупал тело. Почувствовал внутри что-то твердое... Шелковое сердце, набитое опилками! А вокруг рта коричневые пятна. Холмс поил куклу храбростью, как Гудвин Льва! Ну, теперь понятно. Он послал ее, желая дать понять, что мне придется быть храбрым, мудрым и пропускать все через сердце!

- Ну что, напарник, давайте познакомимся? - оживил Маара вывод. - Меня зовут доктор Ватсон. А вас, как я понял из записки, зовут Пиллоу-сан? Очень приятно. Вас, вероятно, интересует, кто я? Нет? А, вас интересует, как я остался в живых? Это странная история, Человек, расстреливавший обитателей Эльсинора, намеренно промахнулся. Промахнулся дважды. Нет, он ранил меня в голову, и в грудь, но так, что я не только остался жив, но и смог передвигаться. Почему он не убил меня? Не знаю. Что? Да, они убили Мари Лиз...

Луи де Маар обмяк, заплакал, слезы потекли по его щекам.

- Простите, - очувствовавшись тут же, сказал кукле. - Придя в себя, я стал искать Лиз-Мари, но не нашел. Никого не нашел – все убитые исчезли, осталась лишь кровь на траве. Погоревав, стал тушить то, что еще горело, и наткнулся на обгорелый труп Рабле. Старик спрятался в большом холодильнике и сгорел заживо. Я похоронил его на кладбище, в могиле, вырытой у могилы Пуаро. Когда копал, земля с ее стороны обвалилась, и стало видно, что ни гроба, ни останков в ней нет. Могильная плита покоилась на почвенно-растительном слое… Вижу, вы сыты сантиментами, простите. Сейчас мы с вами направимся в парк – в это время профессор Мориарти обычно прогуливается. Вот только куда я вас помещу? Коляски детской у меня нет, на руках нести неловко - люди засмеют. Вот ведь незадача...

Раздался стук в дверь. Маар открыл дверь и увидел высокого сутуловатого человека с худым лицом и седой, редеющей со лба шевелюрой, удивительно похожего на пресвитерианского проповедника. Это был профессор Мориарти.

- Извините за беспокойство, - сказал он, свойски улыбаясь. - Эта не ваша авторучка? - достал из кармана «Паркер». - Я нашел ее в парке, мне сказали, что она, по-видимому, ваша.

- Да, это моя авторучка, - ее забирая, злорадно соврал потомственный аристократ. - Весьма вам признателен. Проходите, пожалуйста.