Вампирские архивы: Книга 2. Проклятие крови - Коппер Бэзил - Страница 33

33

Не знаю, сколько я просидел возле окна, но в какой-то момент заметил белую фигуру, выскользнувшую из замка. Она пересекла террасу и побежала в сторону леса. Мне хватило мгновения, чтобы безошибочно узнать в таинственной фигуре Джессику Давенант.

Инстинктивно я почувствовал, что над женщиной нависла большая опасность. Хозяйка Блэквика бежала в очень странной позе — со скрещенными руками, что свидетельствовало о ее глубоком отчаянии. Мешкать было нельзя. Окно комнаты находилось на втором этаже, однако стена густо поросла плющом и потому спуститься не составило труда.

Я никогда не забуду этой безумной погони. К счастью, мне не пришлось гадать, по какой из тропинок бежала Джессика, — тропинка здесь была только одна, без развилок и перекрестков, а густой лес по сторонам не позволял сойти с нее.

Меж тем чащу наполняли жуткие звуки: стоны, скрипы и безумный хохот. Возможно, это были проделки ветра или голоса ночных птиц — однажды меня едва не задели по лицу широкие птичьи крылья. Я преследовал миссис Давенант, одновременно сознавая, что сам стал жертвой чьего-то преследования: казалось, силы ада объединились и гнались за мною.

Тропинка вывела меня прямо к озеру, о котором я уже упоминал. Оказавшись на берегу, я понял, что попал сюда очень даже вовремя. Фигура в белом брела уже по колено в воде. Услышав мои шаги, она вскинула руки и закричала. Рыжие волосы хлестали ее по плечам. Ее лицо в тот момент едва ли можно было назвать человеческим — столько горя и раскаяния отражалось на нем.

— Уходите! — крикнула мне Джессика. — Ради бога, дайте мне умереть!

Но я уже находился рядом. Она пыталась сопротивляться, однако ей не хватало сил справиться со мною. Тогда, тяжело дыша, Джессика стала умолять, чтобы я позволил ей утопиться.

— Это единственный способ его спасти! Неужели вы не понимаете, что на мне проклятие? Ведь это я… я высасывала его кровь! Теперь я это знаю. Сегодня мне раскрылась страшная правда! Я — вампир. У меня нет надежды ни на этом, ни на том свете! Умоляю — ради него, ради нашего нерожденного ребенка — позвольте мне умереть!

Вы когда-нибудь слышали столь ужасную просьбу? Мне сделалось жутко, но я продолжал тащить Джессику к берегу. Вскоре она перестала сопротивляться и мертвым грузом повисла у меня на руке. Я вытащил несчастную на мшистый берег, опустился на колени и стал всматриваться в черты ее лица.

Вот тогда я и понял, что поступил правильно. Передо мной было не лицо Джессики-вампира; нет, я глядел на другую Джессику. На ту женщину, в которую, едва увидев, влюбился Пол Давенант.

Позже я узнал, чем в это время был занят Эйлмер Вэнс.

— Я дождался, пока Давенант уснет, затем прокрался в его комнату и занял пост возле постели. Как я и ожидал, вскоре явилась женщина-вампир — проклятая тварь, питавшаяся душами людей из клана Мактейнов. Затем и они уподоблялись ей, а кровь тех, кто не принадлежал к клану, шла на поддержание ее существования. Мы с вами, Декстер, боролись за тело Пола и душу Джессики.

— Вы имеете в виду ведьму Зайду? — не веря своим ушам, спросил я.

— Да, Декстер. Клан Мактейнов не блистал добродетелью, но ее злой дух сделался для них сущим проклятием. Однако теперь, думаю, мы изгнали ее навсегда.

— Как это произошло?

— Минувшей ночью Заида явилась к Полу Давенанту, как обычно приняв облик его жены. Вы же знаете, что они с Джессикой очень похожи. Но на этот раз пиршество не состоялось — я поместил на грудь спящего Пола особый амулет, лишающий вампира силы. Обнаружив препятствие, Заида с воплем бросилась прочь. Но прежде чем это случилось, Пол проснулся и решил, что видит перед собой жену. Глаза, губы, голос — все было как у Джессики. Однако обман продолжался недолго. Сила амулета показала ему вампира в истинном обличье — Пол увидел отвратительный призрак, двести лет наводивший ужас на замок и окрестности. Чары рассеялись, и дух Заиды отправился туда, откуда явился.

Вэнс умолк.

— И что теперь? — спросил я.

— Замок Блэквик необходимо сровнять с землей. Растереть в пыль каждый его камень, каждый кирпич и основательно прожечь это место огнем. Иначе взамен Заиды может появиться другое исчадие зла. Давенант согласился.

— А миссис Давенант?

— Думаю, что и она не станет возражать, — осторожно ответил Вэнс. — Разрушение замка окончательно снимет с нее проклятие. Благодаря вам Джессика не поддалась воле Заиды. Она виновата меньше, чем себе вообразила. Она не была хищницей, а лишь подчинялась чужой воле. Но представьте отчаяние Джессики, ее раскаяние, когда она узнала о своей страшной роли. А слова о будущем ребенке, который унаследует ужасное проклятие? Думаю, это и было последней каплей, заставившей Джессику кинуться к озеру.

Я невольно содрогнулся.

— Понимаю, — прошептал я и еще тише добавил: — Слава богу, что злые замыслы рухнули!

Брэм Стокер

Брэм (Абрахам) Стокер (1847–1912) родился в приморском предместье Дублина. В детстве он отличался очень слабым здоровьем, и мать скрашивала долгие часы, которые он проводил в постели, страшными историями — вымышленными, фольклорными и подлинными (вроде жутких хроник холерной эпидемии в Слайго в 1832 году). Здоровье мальчика улучшилось, когда в возрасте семи лет он пошел в школу; позднее он стал спортивной звездой дублинского Тринити-колледжа. В начале 1870-х годов Стокер начал писать рассказы и публиковать театральные рецензии в газете «Дублин ивнинг мейл», одним из владельцев которой был известный автор готических повествований Джозеф Шеридан Ле Фаню, а в 1878 году стал менеджером театра «Лицеум» (возглавлявшегося популярным актером того времени Генри Ирвингом) и занимал эту должность на протяжении двадцати шести лет, работая по восемнадцать часов в сутки.

Несмотря на столь напряженный рабочий график, за годы работы в театре Ирвинга Стокер написал более дюжины романов и других произведений, включая «Дракулу» (1897) — самый известный из романов ужасов XIX века, который снискал успех как у критиков, так и у читателей и удостоился бесчисленных переизданий. Сегодня в этом романе принято видеть фрейдистский подтекст, истоки которого, по-видимому, скрыты в подсознании Стокера: в отношениях Стокера с Ирвингом, истощавшим силы писателя потогонной работой, присутствуют черты «психического» вампиризма, а неутомимому охотнику на вампиров автор книги дал свое собственное имя — его зовут Абрахам Ван Хельсинг.

Рассказ «Гость Дракулы» был задуман и написан как одна из глав «Дракулы», которая, однако, не вошла в его окончательный текст. Впервые рассказ был опубликован посмеретно в авторском сборнике «„Гость Дракулы“ и другие истории» (Лондон: Рутледж, 1914).

Гость Дракулы (© Перевод Л. Бриловой)

Когда мы собирались на прогулку, солнце ярко сияло над Мюнхеном и воздух был наполнен радостным предвкушением лета. Мы уже были готовы отправиться в путь, когда герр Дельбрюк, метрдотель гостиницы «Quatre Saisons»,[16] где я остановился, подошел с непокрытой головой к нашей коляске, пожелал мне приятной прогулки и, держась за ручку дверцы, сказал кучеру:

— Не забудь, вы должны вернуться засветло. Небо кажется ясным, но ветер северный, холодный — значит, может внезапно начаться буря. Впрочем, ты не припозднишься, я уверен. — Тут он улыбнулся и добавил: — Ты ведь знаешь, что за ночь сегодня.

Иоганн ответил подчеркнуто выразительно: «Ja, mein Herr»,[17] коснулся рукой шляпы, и коляска быстро тронулась с места. Когда мы выехали из города, я подал знак остановиться и спросил:

— Скажи, Иоганн, что сегодня за ночь?

Он перекрестился и ответил лаконично:

— Walpurgis Nacht.[18]

Потом он вынул свои большие серебряные часы — старомодную немецкую луковицу — и стал смотреть на них, сдвинув брови и нетерпеливо дергая плечами. Я понял, что таким образом он вежливо протестует против ненужной задержки, и откинулся на спинку сиденья, знаком предложив ему продолжить путь. Он погнал лошадей, словно стараясь наверстать потерянное время. Лошади время от времени вскидывали головы и, казалось, с опаской нюхали воздух. Вслед за ними и я стал осматриваться в тревоге. Путь проходил по довольно унылой местности: мы пересекали высокое, открытое ветрам плато. Сбоку я заметил дорогу, на вид малонаезженную, которая ныряла в небольшую извилистую долину. Выглядела она так заманчиво, что я, рискуя рассердить Иоганна, крикнул, чтобы он остановился. Когда он натянул вожжи, я сказал, что хочу спуститься этой дорогой. Он никак не соглашался, часто крестясь во время речи. Это подстегнуло мое любопытство, и я принялся расспрашивать его. Иоганн отвечал уклончиво и несколько раз взглядывал на часы в знак протеста. Наконец я сказал:

вернуться

16

«Четыре времени года» (фр.).

вернуться

17

Да, мой господин (нем.).

вернуться

18

Вальпургиева ночь (нем.).