Собрание стихотворений и поэм - Гамзатов Расул Гамзатович - Страница 218

Лист газетный чуть рукою тронь – Обожжешься, прочь отбросишь сразу! Тут огонь. И там огонь, огонь… Запах крови. Тошный запах газа…

Эти погибают в нищете. Те петлю на них стянули туже. Эти войны разжигают, те Продают воюющим оружье.

Кто подскажет выход из тисков Нашего жестокого столетья?! Боги?.. Плохо верится в богов!.. Может, выход нам подскажут дети?

В детском сердце – нового ростки. Чудо – каждый малый человечек, Но они, как стебельки, хрупки… Дети!.. О, как надо нам беречь их!

Взрослые!.. Друзья мои! Отцы!.. Если б, согласясь друг с другом, все вы Для детей построили дворцы В самом центре города Женевы!..

Пусть их видит каждый дипломат, Пусть мудрейшие, усевшись рядом, О войне и мире говорят Под прямым, нелгущим детским взглядом.

Если ж вдруг в тупик зайдет совет, К детям обратятся за советом… Уж поверьте – дети скажут «нет» Самым хитрым бомбам и ракетам!

И наступит мир. И сгинет страх, Ожиданье взрывов и аварий… И с младенцем светлым на руках Улыбнется взрослая Кумари.

Дети пусть вершат над нами суд, Матерям кивая благосклонно, И поэт, как некогда Махмуд, В прах падет пред новою мадонной!

…Мандала… Редеют облака, Жарче световые переливы… Песня началась издалека… Да окончится она счастливо!

Зарема

ДАВАЙТЕ ПОЗНАКОМИМСЯ

Ясным утром на заре мой Льется голос из окна. Кто я? «Девочка одна, А зовут меня Заремой!»

Родилась я в самом первом, Звонком месяце весны, Ручейкам его напевным Были улицы верны.

И никто детей не кутал – Был погожий, ясный день, Голубел высокий купол, Сдвинув тучку набекрень.

Показался плач мой эхом Капель, падающих в снег. Никогда с веселым смехом Не рождался человек.

И, когда впервые маме Я предстала в свете дня, Родниковыми глазами Мама встретила меня.

И в глазах ее слезинки Были радости полны, Словно первые дождинки Начинавшейся весны.

Был неведом, незнаком мне За квадратами стекла Снежный, солнечный, огромный Мир, в который я вошла.

Родилась я среди тропок, На границе всех дорог, Там, где, знатные, бок о бок Встали Запад и Восток,

Над соленою волною У Кавказского хребта, Где с морскою глубиною Побраталась высота,

Где луну нетрудно горсткой Зачерпнуть на дне ручья. И со дня рожденья горской Стала девочкою я.

КОЛЫБЕЛЬНЫЙ ДОМ

Родилась я в славном доме. Говорят, в домах таких Родились все люди, кроме Самых стареньких из них.

Глаз и ночью не смыкает Колыбельный этот дом. Детский плач в нем не смолкает Всякой ночью, каждым днем.

Он в сердцах счастливым эхом Откликается весь век. Никогда с веселым смехом Не рождался человек.

Чувством радостным согреты, Папы, многие притом, Круглый год несут букеты В колыбельный этот дом.

Удивительный, как чудо, Он сравним не с чем-нибудь, А с вершиною, откуда Родники берут свой путь.

Им любуются ватаги Белых тучек с высоты. Стал он люлькою отваги, Колыбелью красоты.

И у тихой колыбели Песни ласковые тут По-какому бы ни пели, На один мотив поют.

ВЫСШЕЕ ЗВАНИЕ

На Кавказе прошлых лет, – Это знаю я с пеленок, – Радость, что рожден ребенок, Заряжала пистолет.

Ночь в окне иль час рассвета, Но отец спускал курок И вгонял из пистолета Пулю в темный потолок.

В старину не без причины В потолок летел свинец. Разве званье для мужчины Есть почетней, чем «отец»!

И, когда дождался вести, Что явилась я на свет, Счастлив был с друзьями вместе Сесть за стол один поэт.

Там, где, знатные, бок о бок Встали Запад и Восток, Он послал двенадцать пробок, Словно пули, в потолок.

Охватило сына гор Чувство гордое при этом, С коим он, хоть слыл поэтом, Незнаком был до сих пор.

И про первый свой успех Расскажу не по секрету: Званье высшее из всех Я присвоила поэту.

Был он просто добрым горцем, Был он просто молодцом, Был он просто стихотворцем, А теперь он стал отцом.

Я ЗНАКОМЛЮСЬ СО СВОИМ ОТЦОМ

Хорошо поэту пелось, И легко дышала грудь, И, конечно, не терпелось На меня скорей взглянуть.

Фантазеры все поэты. Потому решил поэт, Будто я с другой планеты Прибыла, как яркий свет.

Дочь ничем не хуже сына. И поэту в первый раз Я предстала напоказ, Как на выставке картина.

И пришел он в изумленье: «Дочка – просто загляденье!» И глядел, разинув рот, Сквозь оконный переплет.

Я заплакала с испуга И не знала об одном, Что мой плач не режет слуха Человека за окном,

Что звучит мой плач, как скрипка, Как свирель или зурна, Для мужчины, чья улыбка Ликовала у окна.

Думал он: «Скажи на милость! Схожа с маковкой вполне, Существа не приходилось Видеть крохотнее мне».

ЧТО Я ПОДУМАЛА

Я слегка поджала губки, Словно думала: «Ну что ж, Согласовывать поступки Ты теперь со мной начнешь.

Будешь вскакивать с постели И бежать на голос мой. И тебя в тиши ночной Песни петь у колыбели Научу я под луной.

И смогу, как ни работай, И в десятый раз и в сотый Помешать тебе на дню, И отцовскою заботой Я тебя обременю.

Заведу свои порядки, И, как маленький, играть Ты со мною будешь в прятки, Будешь, словно на зарядке, Головою вниз стоять.

Будешь ты мне подчиняться, Делать то, что прикажу, То заставлю рассмеяться, То возьму и рассержу.

То займусь сама игрою, То включится вся родня И, как старшую, порою Будет слушаться меня.

Любопытство – не причуда, Всех вопросами дойму: «Для чего?.. Зачем?.. Откуда?.. Сколько?.. Где и почему?..»

И тебе еще придется Много раз наверняка Превращаться в иноходца, Мне – в лихого седока.

И теперь тебе не просто Задержаться где-нибудь И домой вернуться поздно, Дверь толкнув тихонько в грудь.

Может девочкою малой Быть посредник и судья – Все размолвки между мамой И тобой улажу я.

А случись, в краю высоком У тебя вдруг ненароком Мысль мелькнет на миг один: «Эх, родился б лучше сын!» –

Мысль мелькнет, и станет видно По лицу по твоему, Что тебе, поэту, стыдно Этой мысли самому.

Если брови сдвинув тучей, Загрустишь ты от невзгод, Я – весенний теплый лучик – Растоплю на сердце лед».

ВСЕХ ЦАРЕЙ ГЛАВНЕЕ ДЕТИ

Для родных на белом свете Всех царей главнее дети, И важней сановных лиц, И любимее цариц.

Стал брильянт, хоть мал, как точка, Славой ценного кольца, Так и маленькая дочка Станет славою отца.

И во мне – твоей кровинке, Словно солнышко в росинке, Для тебя – таков закон – Будет мир весь отражен.

Сердце греет человека, Не скупится на тепло, Хоть само оно от века, Словно искорка, мало.

С первой маленькой смешинки Смех рождается всегда, А метель седым-седа С первой маленькой снежинки.

Ниву желтую не сложно Увидать за колоском, И соленый берег можно Видеть в камушке морском.

А за вишенкою алой Лето красное встает, А за девочкою малой – Вся семья и целый род.

Край, что исстари не робок, Край, что исстари высок, Край, где, знатные, бок о бок Встали Запад и Восток.

Я ПРОЩАЮСЬ С ДОМОМ, В КОТОРОМ РОДИЛАСЬ

День за днем бежал к апрелю, И сверкая и лучась. Дал приют мне на неделю Дом, в котором родилась.

Дом весь белый, словно утро Преулыбчатого дня. Стал гостиницей как будто На неделю для меня.

Но у мира на примете Новорожденные дети – Не теряют зря минут И быстрей грибов растут.

Потому, что есть дороги И морская синева, Солнцу кланяется в ноги Пробужденная трава.

Потому, что манят дали, Голубея ради нас… «Счастлив будь, не знай печали, Дом, в котором родилась!»

И, хоть мне покуда мало Дней еще, не только лет, Я сестрою старшей стала Для родившихся вослед…

Няни в глаженых халатах, Няни в роли провожатых Хором мне, не как-нибудь, Пожелали: «Добрый путь!»

Тут часы, как будто в сказке, Тут и градусника ртуть, Подскочившая от ласки, Мне сказали: «Добрый путь!»

А у самого порога, Где исток брала дорога, Где на солнце таял снег, Ждало двадцать человек.

В чувствах родственных прилежный, Надо мной сомкнулся круг, И ко мне с любовью нежной Протянулось сорок рук.