Обнаров - Троицкая Наталья - Страница 22

Лица… Лица… Лица… Искренние и не очень. Слова… Слова… Слова… Фальшивые и искренние, добрые и завистливые. Водоворот эмоций, лиц, слов.

– Кирилл, – Обнаров нашел в толпе поздравляющих Серебрякова, – Преображенскому позвони. Попроси приехать. Только повод не говори.

– Я-то почему?

– К тебе дед поедет. Ко мне – нет.

– Не вопрос.

– Костя, Костя! Сюда. Сюда! – позвал Обнарова Беспалов.

Он стоял в сторонке и, прикрыв одно ухо ладонью, сосредоточенно говорил по телефону. Увидев шедшего к нему Обнарова, Сергей Беспалов спешно добавил:

– Даю. Даю трубочку, Талгат Сабирович. Минутку, – и уже Обнарову: – Это Саддулаев. Что у тебя с телефоном? Связаться с тобой не может. Психует. Генеральный продюсер прилетел. Тебя ищут! Давай сам. Сам!

Он передал мобильный телефон Обнарову.

Обнаров слушал, хмурился, наконец, тяжело вздохнув, шепотом обматерил и такую-то жизнь, и такого-то режиссера.

– Чего? – Беспалов настороженно ждал ответа.

Обнаров запустил руки в карманы, запрокинул голову, закрыл глаза, тяжело вздохнул.

– Чего там? – повторил Беспалов.

– Ехать надо, – от досады покусывая губы, сказал Обнаров.

– Чего он прилетел-то? Сидел бы в своем Лондоне возле камина, овсянку кушал.

– Отснятый материал в черновом монтаже посмотрел. Хочет видеть. Лично.

– Ё-ё… – кисло протянул Беспалов. – «Вставлять» будет. Такие люди, Костя, просто так через всю Европу не летают. Поедешь?

– Есть выбор?

Обнаров рассеянно наблюдал, как супруга Сергея Беспалова Ольга, актриса их театра, и Тая, сев на краешек сцены, о чем-то мило беседуют с бокалами шампанского в руках. Он смотрел на девушек, время от времени задорно смеявшихся шуткам Кирилла Серебрякова, а думал о другом. Анализируя в лихорадочном темпе, он пытался понять, где допустил промах. Почему-то он был убежден, что все идет хорошо, что все сделано правильно…

«Преображенский? Нет. Проект в завершающей стадии. Ему не по зубам…»

– Костик, классная девчонка! – любуясь Таей, сказал Беспалов. – С Ольгой вроде бы сошлись… Ладно. Не парься, Старый. Поезжай. Все равно ехать надо.

– Я оставлю жене кредитку. Серый, помоги заказать, оплатить, организуй, в общем. Таю одну не оставляй, присмотри. Головой отвечаешь!

Беспалов обнял друга за плечи.

– Нормально все будет! Езжай. Я все сделаю, как надо.

– Черт! – Обнаров смутился. – Серж, вот, как я ей скажу? «Мне надо срочно уехать, а на нашу вечеринку мне чихать…» Все люди, как люди. А я… Даже в день собственной свадьбы… – с досады он выругался.

– Костя, ё-моё, еще голову пеплом посыпь и разрыдайся, как провалившая роль дебютантка.

– Серый…

– Старый! Тая, я уверен, девушка умная, поймет.

В полном молчании они шли по длинным пустым служебным коридорам. У турникета охраны Обнаров остановился.

– Все. Возвращайся.

Он запахнул на ней не по сезону легонькую куртку.

– Замерзнешь…

Подумал: «Надо было одеть ее, куртку теплую купить, а не бриллиантами свое самолюбие тешить…»

Он виновато потоптался на месте

– Машину бы тебе оставил… Надо срочно тебя учить ездить. Без машины нельзя.

Перебирая в руках ключи, потупив взгляд, Обнаров внимательно изучал грязные трещины на мраморных плитках пола.

– Все будет хорошо. Не волнуйся.

– Что? Да пропади все… Я не об этом. Я виноват. Все не так… Все как-то…

Она накрыла его рот ладошкой, не дала договорить.

– Что изменится от того, что ты уедешь на пару часов?

Он виновато улыбнулся.

– Ты правда так думаешь?

– Поезжай. Я буду ждать тебя.

– Я быстро. Да! Совсем забыл. Держи. Кредитка, деньги… Сергей все организует. Я его попросил. Он хороший человек. Ему можешь доверять. Он будет рядом. Еще… – он вдруг снял с себя куртку, накинул ей на плечи. – Вот, так теплее будет. Там же холод, дождь…

Она чмокнула его в щеку, на мгновение задержала его руки в своих.– Я уверена, тебя будут хвалить, а не ругать.

Дождь хлестал немилосердно. Не дерзнув появиться перед генеральным продюсером проекта промокшим до нитки, Обнаров включил «аварийку» и бросил машину прямо у входа в ресторан «Эдинбург».

– У нас дресс-код, – преградил ему дорогу охранник. – И машину уберите от входа.

– У меня здесь важная встреча. Вы же видите, что за погода. Сообщите, обо мне. Моя фамилия Обнаров.

– Вижу, что Обнаров. Машину уберите! – жестко сказал охранник.

– Сообщите господину Сэму Брэдуэю, что я здесь. Не заставляйте его ждать. Потом решим насчет машины.

Охранник не уступал.

– По-моему, к одному из нас приближаются неприятности… – произнес Обнаров, через плечо охранника наблюдая за тем, как поспешно из-за роскошно сервированного столика поднимается Сэм Брэдуэй и направляется к ним.

Сидевший спиной ко входу Талгат Саддулаев обернулся и, поняв ситуацию, заспешил следом.

– How do you do, Mr. Obnarov? [13]

Сэм Брэдуэй протянул ему руку. Рукопожатие было крепким, дружеским.

– Good evening, Mr. Braduae. [14]

– Sit down at our table. How are you? [15]

– Fine, thank you. How do you like Moscow weather? [16]

– За машиной присмотри, чтобы эвакуатор не забрал! – сказал Талгат Саддулаев охраннику и сунул ему в руку купюру.

– Сделаем, – сдержанно качнул головой тот.

Атмосфера за столиком грозы не предвещала. Однако, несколько раз внимательно взглянув на пребывавшего в напряжении Талгата Саддулаева, Обнаров понял, что цели встречи не знает и он.

– I’m sorry for worrying you. I know you are ill [17] , – точно извиняясь, начал Сэм Брэдуэй.

– It’s nothing. I’m much better. [18]

– It’s wonderful! I’m glad. [19]

Искренне обрадовался старик, точно речь шла о здоровье его близкого родственника.

– I watched the rough variant of the film [20] , – без перехода объявил он. – I admire your work! It’s rather professional, realistic and talented. I was crying, like a child, when I watched you writing the farewell letter, lying into that sleeping back and when falling your last a sleep you were thinking about Katlin. I was sobbing! [21] – от остроты нахлынувших воспоминаний Сэм Брэдуэй замолчал, и никто не решался прервать наступившую тишину.

Наконец, он справился с собой. Мягким, потеплевшим голосом продолжил:

– You see… My wife entered my study at that moment. She was worried. She saw me sobbing like a child. There was a farewell scene of Robert Scott and Katlin. As a result we were watching the film and crying together. It’s amazing! And it’s more surprising for me, Mr. Obnarov, how could you, being not an Englishman, perform, no, live the life of our legend, the hero of old kind England Robert Falcon Scott? It’s inconceivable! [22] – Сэм Брэдуэй поднялся. – Let me shake your hand again. [23]

Он долго, растроганно жал Обнарову руку, то и дело по-отечески похлопывая по плечу.

– It’s really very good work, Sam. You made the right choice [24] , – встрял Талгат Саддулаев.

– Our company made a decision [25] , – продолжил Сэм Брэдуэй. – When the film appears in England, we’ll send in an application to our Majesty for giving you the high decoration of the Kingdom. [26]

– The best decoration for me is your praise. I was happy to perform in your film, Mr. Braduae. It was a fine school for me! [27]

– Thanks to you, Mr. Obnarov, I changed my opinion about Russian people, [28] – удобно развалившись в кресле, сказал генеральный продюсер. – From the very beginning I was dissuaded from joint production with the Russian. And to give the leading part to a Russian man was out of the question… Thank God I had my own way! [29]

– Could you tell me what you liked about me? [30]

– Eyes, your eyes. [31]

Сэм Брэдуэй тронул Обнарова за руку, точно для того, чтобы удостовериться, что тот его понимает. Обнаров улыбнулся в ответ.

– Thank you. I’m very grateful to you for meeting. I appreciate it. It’s very important for me. [32]