Обнаров - Троицкая Наталья - Страница 36

– Мне хватает острых ощущений на работе.

– А помнишь, как мы гудели на гастролях? Дым стоял коромыслом! Мы вырывались на свободу, два здоровых, нормальных мужика. Мы «имели» все, что движется, и до чего можем дотянуться. Мы «мочили» все, что недовольно вякает. Мы и сейчас можем позволить себе расслабиться. Давай перекусим и нырнем куда-нибудь. Давай встряхнемся! Костя, чего молчишь-то?

– Когда же перестанет литься этот нескончаемый дождь? Черт бы побрал эту английскую погоду…

Она была свежа и эффектна.

Шоколадный нездешний загар, летящая походка, блеск в глазах и радостно-небрежное отношение к жизни выдавали любительницу дорогих тропических курортов.

– Привет, дорогая! Чмоки-чмоки! – Наташа небрежно, краешком щеки коснулась щеки Таи и по-хозяйски прошествовала в кухню. – Куда ставить-то?! – уже из кухни крикнула она. – Я же не Илья Муромец.

Не дожидаясь ответа, Наташа пристроила сумки на полу в углу и, устало опустившись на диван, заключила:

– Братец мой просто патентованная свинья! Бросить беременную жену! Умотать черт-те куда! Свои проблемы заставить решать других! Обнаров в своем репертуаре!

Заметив, что Тая готова возразить, она поспешно добавила:

– Прости. Прости! Просто я замоталась. С утра три пластики. Миллиметр вправо, миллиметр влево – расстрел на месте! Потом еще плановые процедуры… Черт бы побрал толстосумов! Половина – закомплексованные нытики, половина – самодуры-идиоты. Таечка, подойди же ко мне, дай посмотреть на тебя, дай обнять! Как мой племянник? Или все же племянница?

– Мы с Костей решили не узнавать заранее.

– Ты какая-то усталая, бледненькая. Ты у врача была?

– Все нормально, – Тая мило улыбнулась. – Я была у врача. Врач сказал, с ребенком все в полном порядке. Не волнуйся.

– Предъяви доктору медкарту. Дай посмотрю.

– Наташа… – с укором произнесла Тая. – Не заставляй меня чувствовать себя препарированной лягушкой. Я не твой пациент.

– Да! Я же тебе сок морковный принесла. Свежевыжатый! Сама старалась. Сейчас достану. Посиди.

– Зачем столько продуктов? Магазин рядом. Я сама куплю. Ты же три дня назад мне холодильник целиком заполнила.

– Ну уж, нет! Братец мне не простит, что ты сама таскаешься по магазинам. Тебе, конечно, надо гулять, но – гулять, а не тягать десятикилограммовые сумки. Сама-то как? Под глазами синева. Личико бледненькое… Дай карту, говорю!

– Нормально все. Я просто скучаю. Почти два месяца сижу здесь, в четырех стенах. Раньше хоть учеба отвлекала. Но первый курс закончился. Каникулы. Телевизор, книга, сон, прогулка в парке. Опять телевизор, книга, сон, прогулка в парке. Хоть бы Костя скорее вернулся! Его нет, и дни кажутся серыми и однообразными. Часы с кукушкой все спешат и спешат, а его все нет и нет…

Наташа налила сок из полулитровой стеклянной банки в чашку, подала Тае.

– Давай-ка пей. Морковный, с добавлением яблока. Он приятный. Я беременная никак чистый морковный сок пить не могла. А с яблоком – ничего. Хорошо шло.

Наташа внимательно наблюдала, как понемножку, мизерными глоточками, из-за уважения к ней, тянет сок Тая.

– Свинья мой братец! – убежденно повторила она. – Ведь как время подгадал, подлец! Надо же ему было влезть в этот английский сериал!

– Ты же прекрасно знаешь, что работа была начата еще до нашего знакомства.

– Знаю. Мне просто жалко тебя. Думаешь, не понимаю? Все эти ваши телефонные разговоры – расстройство одно.

– Он мне на ночь сказки рассказывает. По телефону мы говорим даже больше, чем когда Костя рядом. Он такой милый, нежный, внимательный.

– Ну, что это? Что? Ты хочешь обмануть старую тетку? Слушай, Таечка, давай к нам. Нас много, у нас весело. У нас ты точно не будешь скучать! Жорик будет рад. Бармалеи тоже. Опять же, я присмотрю. Я все же доктор.

– Доктор, перестань нянчиться со мной.

– Давай я маму привезу. Точно! Она будет тебе соки готовить, разную вкуснятину. Правда, – Наташа нахмурилась, – поучениями может довести до нервного истощения.

– Я тебе в сотый раз говорю: «Нет. Спасибо!»

– Ну да. Что тут осталось-то? Неделя, а там, бог даст, и Костя приедет. Лучше скажи, что ты ела сегодня?

– Ты голодная? Подожди, я сейчас тебя покормлю. Котлету с рисом и подливкой будешь? Еще салат овощной. Извини, первого нет, – Тая смущенно улыбнулась. – Я просто не могу выносить запах вареного мяса ни в борще, ни в супе.

Наташа была очень серьезна.

– Нет, я есть не буду.

– Давай, коньячку тебе налью.

– Коньячку давай. У тебя аппетит хороший? Спишь как? Я не могу понять, почему ты такая бледненькая?

– Сплю я прекрасно. Аппетит, правда, не очень. Но врач сказала, что это нормально, так как ребенок набрал вес.

– Ты кровь сдавала?

– Да.

– И что?

– Врач сказала, что ей не нравится мой гемоглобин. Посоветовала больше гулять и пить свежевыжатые соки. Что я и делаю. Наташ, – спохватилась она. – Только Косте не говори. Он волноваться будет. Обещаешь?

– Да обещаю, обещаю. Что это за клиника, где ты наблюдаешься? Как фамилия врача?

– Это районная женская консультация.

– Что?! – от неожиданности Наташа поперхнулась, закашлялась. – Вы с Костей с ума сошли! Вы идиоты оба!!!

– Нет. Только я. Костя настаивал на одной дорогущей клинике. Но я нормально себя чувствую. Вот он приедет, для родов надо будет что-то подобрать.

– «Подобрать»?! Ты себя слышишь? Какую чушь ты говоришь! – горячилась Наташа. – Ты в любой момент можешь родить. Начнутся схватки, клинику тогда подбирать поздно. Нет, я, ребята, точно поседею с вами!

Она достала телефон и стала звонить.

– Николай Алексеевич? Да. Узнали? Спасибо. Спасибо, у моего Журавлева тоже все хорошо. Слушай, дорогой мой человечище, на послезавтра на прием к себе запиши мою родственницу. Мы рожать у тебя собираемся. Что? Восемь с половиной, – Наташа сделала большой глоток коньяка. – Ты не ори. Не ори, говорю! Я уже наорала. Раньше не могли. Во сколько? Николай Алексеевич, моя благодарность не будет знать границ. Послезавтра увидимся, и я расцелую твою мудрую лысину. Пока, дорогой. Пока! – она залпом допила оставшийся в рюмке коньяк. – Ой, ё! Мне же за руль. Давай твою котлетку. Запоминай: послезавтра в одиннадцать. В десять я за тобою заеду. Не бойся. Я двоих у этого врача родила. Я бы роту нарожала, если бы не в этой вечно шарахающейся из крайности в крайность стране.

Тая улыбнулась золовке, с благодарностью за заботу коснулась ее руки.

– Не волнуйся ты так, Наташка. Раньше в поле рожали.– Так то в поле! Не в районном же роддоме! У меня от вас с Костей инфаркт.

Вероятно, из-за проливного дождя, в пабе для курящих «Четыре трубки» было только два посетителя.

Одним из посетителей был тучный пожилой джентльмен в белой фетровой шляпе и белом хлопчатобумажном костюме с газетой «Таймс» и неиссякаемой чашкой зеленого чая. Время от времени, прилежно сопя, он неспешно и старательно набивал табаком черную резную трубку, потом, причмокивая, долго раскуривал ее и, наконец, курил, шелестя газетными страницами и чуть подкашливая от крепости табака.

Другим посетителем был джентльмен мрачного вида с зеленой тоской в глазах. Погрузившись в свои невеселые думы, он отрешенно смотрел в громадное окно на взлетающие из аэропорта «Хитроу» самолеты.

Двойной виски, очередная сигарета, тяжелый протяжный вздох.

«Как же ты осточертел мне, Туманный Альбион! Еще день твоих дождей и, клянусь, я брошу тебя к чертовой матери, без сожаления, сяду в самолет и через пять часов буду в Москве…»

Обнаров сделал большой глоток виски и задавил крепость напитка щедрой затяжкой дыма.

«Вся жизнь точно в плену. Всегда что-то должен. Это – надо. Это – обязан. Тут ухватить, там урвать… Сюда успеть, туда – не опоздать. Тут улыбнуться, там подмазать. Одному по морде, другому поддых. И бежать, бежать, бежать… Бежать дальше, карабкаться выше. Ножки дрожат, заплетаются, дыхалка хрипит, пот глаза застит, сердечко колотится, душонка стонет, но – к вершине! К вершинам стремятся, но на вершинах-то не живут…»