Обнаров - Троицкая Наталья - Страница 51

Дверь на балкон была приоткрыта. Марта Федоровна подошла ближе. Сын курил и разговаривал по телефону.

«…Представляешь, он воды совсем не боится. Я? Я понял, что я всего в этой жизни боюсь! – говорил Обнаров. – Ты бы видела, Таечка, как у меня дрожали руки и ноги! Мне за себя стыдно… – он замолчал, видимо, слушая, что ему говорила жена, потом с волнением в голосе сказал: – Ты держись там, мой милый ежонок. Мы с Егоркой очень ждем тебя. Ты нужна нам. Ты нужна мне. Я очень люблю тебя! – он опять слушал телефон, курил. – Через два дня я прилечу. Что? Конечно. Засыпай, родная моя. Я завтра позвоню. Спокойной ночи…»

Матери очень захотелось обнять сына, пожалеть, утешить. Поддавшись порыву, она даже шагнула к двери на балкон, но Обнаров уже говорил кому-то очень жестко в телефон:

«…Ты чего от меня, сука, прячешься? Я тебя, матрешку, весь день вызванивать должен? Я завтра заеду, и если ты, рыжая бесстыжая морда…»

Мать не стала слушать дальше, она тихонько, на цыпочках пошла в свою комнату. Марта Федоровна легла и долго прислушивалась к звукам в квартире. Наконец, она услышала как сын осторожно закрывает балкон, гасит свет в прихожей и идет в свою комнату.Долгий тревожный день закончился. Миром теперь правила ночь.

Дверь в святая святых, в кабинет генерального директора актерского агентства «Успех» бесцеремонно отворилась, и на пороге возник наглый визитер.

– Дверь закройте, немедленно! Подождите в приемной! – отнюдь не любезно предложила склонившаяся над бумагами секретарша.

– Карина, выйди! – повелительно сказал посетитель. – Поживей.

Секретарша обернулась, растерянно улыбнулась.

– Ой, здравствуйте. Константин Сергеевич. Извините, пожалуйста, я не узнала вас. А мы вот с Валерием Анатольевичем с финансовым отчетом за июль разбираемся.

– Выйди, я сказал.

Секретарша, наскоро собрав бумаги, удалилась.

– Вот ты и пришел… – неопределенно заключил Юдин.

– Это не я пришел, Валера. Это проблемы твои пришли.

Юдин поерзал в кресле, пошевелил бумагами на столе, потом из ящика стола достал связку ключей, выбрал один, самый маленький, вставил его в личину сейфа, после чего нажал четыре кнопки кодового замка и открыл дверцу. На стол, поближе к Обнарову, он положил перетянутые банковской упаковкой пачки денег.

– Здесь восемьсот тысяч. Мы в расчете.

– Прятался чего?

– А кому хочется долги отдавать? У тебя же как: сейчас загорелось, тут же забылось, уже не надо. Думал, через пару дней не вспомнишь. Думал, в следующий раз рассчитаемся.

– Не будет следующего раза, Валера. Я свою долю в нашем с тобой бизнесе продаю.

Юдин вдохнул, задержал дыхание, потом медленно шумно выдохнул.

– Присаживайся, Костя. Обсудим. Коньяк, виски?

– Кариночка, сделай мне зеленый чай, будь добра! – крикнул Обнаров секретарше – А что тут обсуждать, Валера? Можешь – покупай мою половину. Не можешь, я продам другому. Будет у тебя новый партнер. Этот партнер будет тянуть одеяло на себя и доставлять тебе массу головной боли.

– Нет-нет, погоди. Давай поговорим.

Юдин придвинул свой стул поближе.

– Костя, тебе плохо живется? Я заправляю всеми делами, ты приезжаешь только стричь бабки. Так-так-так… Я понял! Это что, наезд такой? Вроде как ты больший процент с доходов хочешь? Давай мы будем это обсуждать.

Обнаров посмотрел на очень серьезное и одновременно испуганное лицо Юдина и невольно улыбнулся.

– Ваш чай, Константин Сергеевич.

Секретарша поставила перед Обнаровым чашку чая и конфеты.

– Прости, Валера. На тебя, честное слово, смотреть больно.

– Так это что, был розыгрыш? Дурак ты, Обнаров, и уши у тебя холодные! От твоих шуточек у меня даже в горле пересохло

Юдин закашлялся, взял предназначенную Обнарову чашку чая и сделал большой глоток.

– Валерик, мне очень жаль, но я говорил абсолютно серьезно.

Обнаров пристально смотрел на компаньона.

– Костя, почему?

– Надоело! – Обнаров поднялся, прошелся по кабинету. – Валера, душа просит чего-то нового, неизведанного.

– То есть стабильные деньги твою душу уже не устраивают.

– Нет.

– Не передумаешь?

– Ты чай-то пей, пей.– Если я не куплю твою половину, я буду идиотом.

Обнаров взял листок бумаги и написал на нем цену.

Юдин дернул, ослабил галстук, расстегнул пуговицу ворота рубашки.

– Это я смогу собрать только к концу месяца.

– Неделя, Валера. Семь дней, – спокойно и холодно подытожил Обнаров. – В плюсы запиши, что я именно тебе предложение сделал.

Юдин встал, пошел к бару, налил две рюмки коньяку. Одну из них подал Обнарову.

– Семь так семь. Не передумаешь? Костя, ты душишь курочку, которая несет тебе золотые яйца.

– Не передумаю.

– Документы сегодня подпишем.

– Не подпишем. Я тебя, хитрую матрешку, знаю. Свяжешь меня обязательствами, проволокитишь с оплатой. Я и другому продать не смогу, и от тебя, как от козла молока… Утром – деньги, вечером – стулья, вечером – деньги, утором – стулья. Далее по классику!

– Расскажи хотя бы, чего затеял?

Обнаров закрыл глаза, запрокинул голову.

– Не сомневайся, Валерик, дело верное, благородное.

– Костя, может, проблемы какие?

– У Обнарова нет проблем. Обнаров успешен и удачлив во всем. Давай о деле. Нашел мне что-нибудь стоящее?

– Костя, давай определимся, что ты подразумеваешь под понятием «стоящее».

– Между «стоящее» и «деньги» я ставлю знак равенства.

– Давно ли? – недоверчиво спросил Юдин.

Из-под вороха бумаг Юдин извлек несколько сколотых степлером листков.

– Только следи за лицом, Костя. Не надо делать таких выражений, как перед казнью. Твоим критериям отвечают четыре предложения. Самое выгодное с финансовой точки зрения предложение банка «Мистраль». Работы мало, денег много.

– Что хотят?

– Хотят, чтобы очень известное лицо в десятисекундной рекламе выдавало себя за их клиента и расхваливало их банк.

– Что это за банк?

– Откуда я знаю? Тебя банк интересует или его деньги?

– Дальше?

– Дальше кино. На «Мосфильме» запускают два проекта. Один в Тбилиси, у Зураба Гагурия. Ты у него работал. Кстати, он заходил, просил с тобой связаться. Ты в Лондоне был.

– Что за кино?

– Тебя наше интересует или грузинское?

– Нет, Зураба я знаю. С ним всегда одно удовольствие работать. Что наши?

– Наши… Наши… Только, Костя, следи за лицом. Проект номер раз носит рабочее название «Танго разбитых сердец», две серии. Месяц работы, из них четырнадцать съемочных дней – твои. Им обязательно нужно известное лицо для приманки. О тебе они, конечно, и мечтать не могли, но…

– Не нужно подслащивать.

– Прости. Идем дальше. Мои ребята прочли сценарий. «Мыло». Причем довольно низкосортное. Но там главная женская роль у девочки, у которой очень богатенький и известный папочка. Папочка хочет из своей детоньки слепить кинозвездочку за свои же бабочки. Ничего предосудительного или незаконного здесь не вижу. Появится она с тобой, следовательно, и уровень у нее соответствующий, и мордашку запомнят.

Юдин посмотрел на Обнарова. Тот слушал его с холодной усмешкой пренебрежения. Юдин дотянулся до своей рюмки с коньяком и залпом выпил остатки.

– Я тебя предупреждал, Костя… – не выдержал, сказал он. – Второй проект – мистический триллер с рабочим названием «Иные». Ты – потенциальный претендент на укротителя темных сил. Пот, грязь, вода и компьютерные спецэффекты. Много надо бегать, слов мало, сюжет запутанный и бредовый, но положительное есть: всего две серии. Недельку поползаешь по тверским болотам, недельку в студии покукуешь.

– Здесь тоже богатенький папочка?

– Нет, здесь амбициозный и, я бы сказал, неглупый продюсер. Фильм хочет прокатать по западным и штатовским фестивалям. Запустить на их рынок. Козырь – спецэффекты, которых никто еще в мире не делал.

– Я понял.

– Ну, и что ваша светлость скажет рыжему старику Юдину?

– Работать будем.