Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне - Афанасьев Вячеслав Николаевич - Страница 110

110

438. «Дождями омытые тропы…»

Дождями омытые тропы, Деревья, шумящие гневно, Листвы облетающей ропот И залпы всенощно, вседневно. Фашистские орды, лютуя, Пусть метят кровавою метой Лесные селенья, — вчистую Расплатимся мы и за это. Мы в битвах всенощных, вседневных, Чем дальше, тем тверже, упрямей. Не видеть им родину гневных — Россию — в позоре и сраме. 1941–1942? {438}

ВЛАДИМИР ЧУГУНОВ

Владимир Михайлович Чугунов родился 5 мая 1911 года в Сибири на станции Иланская близ Канска, в семье железнодорожного врача. Шести лет лишился отца. Подростком пошел работать на одну из шахт Анжеро-Судженска коногоном, потом стал забойщиком. Затем В. Чугунов поступил в Анжерское горное промышленное училище (Горпромуч), кончив которое, получил диплом машиниста врубовой машины.

Еще в детстве стал писать стихи. Печатался в газетах «Борьбе за уголь», «Большевистская смена», «Советская Сибирь», «Красное знамя». Редакция «Борьбы за уголь» пригласила Чугунова на постоянную работу в газету, но вскоре он поступает в Томский геологоразведочный институт.

В 1936–1937 годах Владимир Чугунов живет и работает в Новосибирске, печатается в журналах «Сибирские огни», «Будущая Сибирь», в различных сибирских газетах, готовит к печати первый сборник стихов «Горючий камень», вышедший в Новосибирске в 1939 г.

С 1938 года поэт живет в Казахстане. Помимо стихов пишет также рассказы, очерки, повести.

Во время Великой Отечественной войны В. Чугунов добровольцем ушел на фронт. В звании лейтенанта командовал стрелковым отделением, потом взводом. Участвовал в битве на Курской дуге.

Был убит в бою 5 июля 1943 года. Похоронен близ ст. Безлюдовск Шебановского района Курской области.

439. Сосна

На склоне дня в червонной позолоте Стоит сосна, стройна и высока. Над ней летят, сверкая, самолеты И белогрудые кочуют облака, Ее вершину молнией могучей Гроза разбила. И у той сосны В бессильном гневе бронзовые сучья Над голою землей занесены. Хранит сосна на смуглом теле знаки Далеких встреч и чьи-то имена. По вечерам в сыром и плотном мраке Ей грезились былые времена. Ей вспоминалась прелесть диких весен, Когда в корнях рождаются ключи У одиноких лермонтовских сосен; Когда рычат потоки, бьются косачи. И вновь трубит весна… Опять в овраге, Беснуясь, мчится бурная река, Горят костры и вспыхивают флаги, По полевому шпату бьет кирка, И режет землю звонкая лопата, И злые корни рвет в глуби земли… Здесь будет парк. Веселые ребята К сосне недаром песню принесли. Они поют о муромской дороге, Они поют: «Стояло три сосны. Со мной прощался милый…» И о многом Поют они, хмельные от весны. И зашумели ветви, закачались, Пролетный ветер наклонил сосну. Под нею тоже, может быть, прощались И назначали встречу на весну. И вот сосна совсем по-человечьи Навстречу людям ветви подала, Чтобы при новых и счастливых встречах Под нею наша молодость цвела. 1935 {439}

440. «Просишь ты лирических стихов…»

Просишь ты лирических стихов, Чтобы строки сердце волновали, Чтоб на каждый затаенный вздох Все слова любовью отвечали. Что же, принимаю вызов твой! Я не ставлю над стихом названья. Свежею весеннею травой Этих строк наполнено дыханье. О, как величав язык любви! Бьется сердце, щеки пышут ало. Ты меня по имени зови, Как в далеком детстве называла. Я опять читаю наизусть Первое свое стихотворенье. В нем такая искренняя грусть, Буря чувств, черемухи цветенье. Осыпаются с черемухи цветы. Затаит она дыханье на год. На тяжелых ветках видишь ты Гроздья крупных и созревших ягод. Ты пила черемуховый сок, Золотой от солнечного света. Потому веселый твой зрачок Вечно мне напоминает лето. 1937 {440}

441. Яя

Шумно гонит воды Яя: Дикий камень, тальники… И журчат, в нее впадая, Три таежные реки. 1 Голубой волне навстречу Из болот, как ночь, глухих Выгибает спину речка В тальниках береговых. Баял парням дед горбатый, Что у яра, под кустом, В речке плавает усатый, Почитай, саженный сом. Вентиля срывает с кольев, Попадется — сети рвет И гуляет по раздолью Мутной речки взад — вперед. Дед, конечно, рыбой бредил, Сома видел с пьяных глаз. Ради памяти о деде Речка Пьяной назвалась. 2 А в тайге, где мгла лежала, Из колдобин и ключей Брал певучее начало Голубой, как день, ручей. Над ручьем пихтач и сосны. Размывая темный лог, Он несет золотоносный Ослепительный песок. И затерянной тропою Мимо сосен вековых, Лоси ходят к водопою На копытах золотых. Хохотушки-зимородки Вместе с перьями цветными Носят в клювах самородки, Украшая гнезда ими. Из таких ручьев в Сибири Воду черпают руками, Раздувая ноздри шире, Пьют короткими глотками. Потому ребята крепки, Коренасты, конопаты, Золотые кудри кепкой Не закроешь — маловата… Меж крутыми берегами Третья плещется река. О горючий черный камень Трет упругие бока. В речке теплая водица Гальку гонит волоком. Если в речку заглядится — Тучей станет облако. И над черной речкой тотчас Заворочается гром, Вспыхнет огненная роспись Под невидимым пером. Там шахтеры в час заката Ждут возлюбленных своих У гремучих перекатов, В тальниках береговых. Парней метит черный уголь Синей меткой вдоль плечей, Чтоб их помнили подруги Да любили горячей. Шумно гонит воды Яя… Дикий камень, тальники… И журчат, в нее впадая, Три таежные реки. <1939> {441}