Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне - Афанасьев Вячеслав Николаевич - Страница 115

115

463. Над пропастью (Вступление к поэме)

Пусть будет, как будет.

Твоя поговорка Стоят надо мною горы, Высокие, как мечты. Лежат подо мной Дигоры, Невидимые почти. «Пусть будет, как будет…» — прощаясь, Сказал ты. И скрылся. И вот, К словам твоим возвращаясь, Гляжу с непривычных высот. Пусть будет, как будет. От века Шаманы, жрецы и попы Внедряли в умы человека Покорность веленьям судьбы. Пусть будет, как будет… Ведь лучшей Вселенной под звездами нет. И лермонтовский поручик Подносит к виску пистолет. Пусть будет, как будет… Разумно Всё сущее на земле. И Гегель, не зная Шумана, О прусском поет короле. Но семя чревато ростом. И в страхе и в муке глядит На черные язвы Панглоса Колеблющийся Кандид. И толпы людей взъяренных, Земли трудовой костяк, Швыряют в лицо законам Разгневанное: «Не так!» И ныне в стране, распахнутой От синих до бурых гор, Умы и поля распаханы Всем судьбам наперекор. И я, спотыкаясь в пене Недоброй, гнедой Лабы, Бреду вперерез теченью Лукавой своей судьбы. Пусть ноги скользят и берег Не близок, но я не ропщу. Я слишком судьбе не верю, Я многого слишком хочу. Хочу, чтоб тебя не обуглил Пожар бытовых стихий, Чтоб вечно — светлый и смуглый — Читал мне свои стихи. Чтоб вечно рассветное небо В твоих зеленело глазах, Чтоб места в душе твоей не было Понятиям «ложь» и «страх». Чтоб в Перу, Пальмире и Польше (Любую страну назови!) Рождалось людей побольше Моей и твоей крови. Чтоб сбросили дряхлую ветошь Привычек, приличий, примет, Чтоб встали, мечтою согреты, Под знамя высоких побед И сделали эту планету Прекраснейшей из планет. ………………………………… Стоят надо мною вершины, Доступные, как мечты. Лежат подо мной стремнины Нетроганой красоты. И к камню прижавшись грудью, Над пропастью я кричу: «Пусть будет не так, как будет! Пусть будет, как я хочу!» Август 1939. Северная Осетия {463}

464. Проводы

Я буду слушать, как ты спишь. А утром Пораньше встану, чаю вскипячу, Сухие веки второпях напудрю И к вороту петлицы примечу. Ты будешь, как всегда: меня шутливо «Несносной хлопотуньей» обзовешь, Попросишь спичку. И неторопливо Газету над стаканом развернешь. И час придет. Я встану, холодея, Скажу: «Фуфайку не забудь, смотри». Ты тщательно поправишь портупею И выпрямишься. И пойдешь к двери. И обернешься, может быть. И разом Ко мне рванешься, за руки возьмешь. К виску прильнешь разгоряченным глазом, И ничего не скажешь. И уйдешь. И если выбегу и задержусь в парадном, Не оборачивайся, милый, уходи. Ты будешь биться так же беспощадно, Как бьется сердце у меня в груди. Ты будешь биться за Москву, за звезды, За нынешних и будущих детей. Не оборачивайся. Слишком поздно. И слез не видно на щеке моей. Сентябрь 1939 {464}

465. На Лабе (Акростих)

Да верно ли было со мною Высокое небо вдвоем, И ясное солнце в дороге И мужественная ладонь? В. Марчихин Всё было просто: пыль плыла, А ветер слёг, сомлев. Лаба клубилась и несла, Едва я устоять могла, Разгон преодолев. И камень жёг. И солнце жгло, И падал светлый лист. Мне было тихо и тепло. А ты был ясен, как стекло, Ребячлив и речист. Читал стихи мне. А потом Извивом шла тропа. Хлестала ноги, как жгутом, И шла навстречу напролом Неверная Лаба. И вечером, при свете звёзд, Я плакала, что мир так прост. 1939 {465}

466. Поэт

…ходит из снов в сны, пересекает время достигает бронзы… В столетиях располагается удобно, как в качалке. В. Хлебников Ты существуешь. Это так же точно, Как то, что из земли растет трава. Как траектория. Как дважды два. Как вывод после двоеточья. Пусть бьется мой несовершенный ум О грани человечьего познанья, Как муха, заключенная в стакане, Как волны океана в трюм. Пусть я исчезну, ничего не завершив, Пусть, как слепец, блуждающий по кругу, Я упаду под окрики и ругань. Но ты — останешься. Ты будешь вечно жив Как центр тяжести. Как радиус. Как корень Ты существуешь. Это — априори. 1939 {466}