Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне - Афанасьев Вячеслав Николаевич - Страница 90

90

327. «Ничего не скажешь милому соседу…»

Ничего не скажешь милому соседу. Ничего не скажешь — промолчишь. Ведь сосед — не милый: я с тобой не еду, Обо мне дорогою грустишь. Вот начало ночи. Про разлуку злую Радио концерт передает. Я тебя — ты слышишь, милая? — цалую, Голос о любви твоей поет. А на небе черном, возле звезд синея, Птиц ночных повторны голоса. Нам они стозвучны — гимны Гименея, Озаряя наши небеса. Авиаполеты совершая ночью, Тайно наклонялся до крыш, АНТы-самолеты — слышим мы воочью — Нарушают неземную тишь. Ветер пробегает воздуха просторы, Листья сами льнут к его волне. Мы с тобой проводим звездные дозоры, Веруя полуночной луне. Июль 1935 {327}

328. «Как хорошо бродить среди людей…»

Как хорошо бродить среди людей И наблюдать за ветерком, проплывшим По лепесткам сентябрьских ветвей, Природный срок еще не пережившим. В ночной толпе движенья ровный ход, Журчанию подобный, — это повод Жужжания подобный говор Сравнить толпу с потоком мелких вод. Как хорошо внимать на расстояньи Осенней музыке, играемой в садах, — Людей безоблачных пустое развлеканье, Несомое в звучащих облаках. В толпе движенья ровный ход, Плывущих лиц живая перемена — Немыслимый ночной круговорот И светлых платьев вянущая пена. Август 1935

329. «От холмов уйдя в отроги…»

От холмов уйдя в отроги, Разбегаются поля. Будят клены-недотроги — Это купы, это кроны Темнокудрого Кремля, Это Миргород зеленый, — Полногрудная земля. А дорогой по дороге Выступают тополя. Октябрь 1935 {329}

330. «От мороза до мороза…»

От мороза до мороза — С половины марта до зимы Сохраняется каприз наркоза. Вне движенья сохранились мы. И теперь приветствуем беду: Павильоны летние пусты, Да на столик шахматный в саду Планомерно падают листы. Октябрь 1935. Воронеж

331. «Подобна голосу дьячка…»

I Подобна голосу дьячка, Ведущему святую пряжу, Растрату времени, покражу Оплакивает трель сверчка. Сверлит, протачивает щели, Казенный разрушает дом, В котором временно живем По воле чумной канители. Звенит подобием волчка, Чертит невидимые круги — Бесчеловечные досуги, Непрошенные мной услуги Инфекционного сверчка. II И вот — чем дальше, тем яснее, И вот — чем дальше, тем видней Неправедная повесть дней. Не знаю, что мне делать с нею. Тепло больничных коридоров, Тюремно-медицинский норов Свежеокрашенных палат. Мирись, мой ангел, рад-не рад, Без возражений, разговоров. III Устав больничного гарема Не до конца преображен — Неопытная теорема Благих, трудолюбивых жен. Декабрь, оттаявший, нетвердый, Утрами синий полусвет. Индустриальные рекорды, Столбцы стахановских газет… Скарлатинозная палата — Белоголовый детский сад — Сорокадневная расплата, Живой сорокадневный ад. И взоры, никнущие долу, Ресницы, устремленны ниц. Хвала прекраснейшему полу От сумароковских страниц. Декабрь 1935. Плехановская больница. Воронеж. {331}

332. «Она святого Иордана…»

Она святого Иордана Полдневный зной, безводный луг, Веселости, любви, обмана Неиссякаемый досуг. Она долина Хараара, Непокоренная пока, — Веселости, любви, пожара Глубоководная река. Январь 1936. Воронеж {332}

333. «Живя самоконтролем бдительным…»

Живя самоконтролем бдительным, Нежна, румяна и бела — Она мила, и утвердительно О том свидетельствуют зеркала. Апрель 1936. Воронеж

334. Баллада

В силу удельного веса, Меньшего веса воды, Вдоль затонувшего леса Плыли весенние льды. Доски забора намокли, Подмыт половодьем сарай. Над гатью заречной не молкнет Галок полуночный грай. Галки не молкнут, а кроме Не молкнут огни фонарей. На приземленном пароме Смена плывущих теней. Посылка Галок полночных рулады Слушать воде довелось. Истоки неточной баллады — Дождинки на ветках берез. Апрель — май 1936. Воронеж — Ленинград 1938. {334}