Вся моя жизнь: стихотворения, воспоминания об отце - Ратгауз Татьяна Даниловна - Страница 19

19

БОЛЕЗНЬ («Сколько дней я больна городской равнодушной весной...»)

Сколько дней я больна городской равнодушной весной. Я одна. Тяжелеют и никнут от жара ладони. В этом зное тугом так легко оставаться одной. Растворяется боль в неродившемся стоне. Сколько дней… Уж давно прошумела по руслам вода. Встрепенулись за окнами вдаль голубиные крылья. Растворились снега. Ты ушел. Может быть — навсегда. Ледяные стада из небесных заливов уплыли. И все тише в жару и светлей. И уже все равно, Что наверно вернешься ты с птицами знойного края. Может быть, это значит, что в ночь распахнулось окно; Может быть, это значит, что я умираю. Май 1936 «Меч». 13.IX.1936

ВЕСЕННЯЯ ТРЕВОГА (другая редакция)

Как от берега мысли отчалили. Я, в тревоге, осталась одна. Только скука лилась опечаленно В дождевую завесу окна. Это — Муза Далекого Странствия Покидала насиженный дом. Пробуждала заглохшие станции — Как свирелью — томящим свистком. Отправлялась в далекое плаванье, Под томительный шепот весны, Покидая угарные гавани, Оставляя тревоги и сны. И, меня заразившая песнею, С первой птицей звенела она — — Что на свете всех весен чудеснее Голубая земная весна.

МОЕЙ МАТЕРИ

Тихи и темноглазы облака; Твои глаза еще темней и тише. Я знаю, что дорога далека, И даже ты мой голос не услышишь. Я по ночам шепчу слова тебе, Которых даже ты понять не сможешь; Ты, в дыме верст, покорная судьбе. Сама на сон ласкающий похожа. И, как ребенок, я рассказываю сну. Когда он низко голову наклонит, Как ты приходишь в шорохе минут. Кладешь на сердце теплые ладони. Пусть стынут версты, пусть далек твой дом, Я жизнь покорно, радостно приемлю, Пока твоя любовь своим крылом Мне осеняет эту землю. 1938