Игры богов - Анисимов Александр - Страница 110

Руки предательски дрожали, и все же наемник последним нечеловеческим усилием подтянулся и ухватился, наконец, за край тоннеля, перенеся на руки весь свой вес и повиснув вдоль стены. Напрягшись, Вазгер задержал дыхание, а затем, быстро перебирая ногами, словно пытаясь взбежать по скользкой стенке, бросил тело вверх и вперед, нырнув в водовод. Гвардейцы не сразу поняли, что произошло. Наверное, они даже не подозревали о существовании этого водовода, а потому были ошарашены, увидев, как Вазгер исчез. Какое-то время его ноги еще болтались в колодце, но затем скрылись и они.

Бессильная и злобная ругань гвардейцев мало трогала наемника. Он лежал в горизонтальной трубе раза в полтора шире его плеч и пытался прийти в себя. Его била крупная дрожь — купание в ледяной воде не прошло даром. Холодные ручейки стекали с одежды и образовывали под Вазгером хлюпающую при каждом движении лужу. Ободранные о камень ладони почти не саднило, но наемник знал, что все проявится позже. Подняв голову, Вазгер попытался всмотреться в глубину водовода, но не увидел ни зги. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: до выхода на другом конце было очень далеко, а свет из колодца сюда почти не проникал. Полежав неподвижно еще минуту слушая не прекращающуюся ругань гвардейцев наверху, Вазгер наконец сдвинулся с места и пополз вперед. Ширина водовода позволяла двигаться без особого труда, если бы не мешала мокрая одежда, но Вазгер постарался отрешиться от всего. Дышать было тяжело, хотя наемник чувствовал самый настоящий сквозняк — выходит, другой конец водовода был открыт.

Вазгер не понимал, для чего понадобилось столь расточительное строительство. Куда проще было устроить обычный фонтан, однако город был возведен много веков назад, и строили его по большей части Вечные, впрочем, как и все города Империи. Теперь этот водопровод мог спасти его жизнь, а потому наемник полз, не останавливаясь ни на секунду для отдыха, хотя руки и ноги ныли от усталости. Здесь не было ни капли воды — вся она стекла в колодец или вымерзла уже давно: камень почти не был скользким.

Вазгер все полз и полз, начисто утратив счет времени. Это могло продолжаться и десять минут, и несколько часов — наемник не почувствовал бы разницы. Начала болеть поясница, и все больше донимал холод, однако Вазгер не позволял отчаянию овладеть собой. И когда впереди показался тусклый свет, наемник не мог поверить, что видит перед собой долгожданный выход. Он пополз быстрее, хотя тело тут же отозвалось на это тупой болью: сказывалось то нечеловеческое напряжение, в котором Вазгер провел последние часы.

То, что выход оказался забран решеткой, наемника не очень удивило: подсознательно он готов был к чему-то подобному. Прутья оказались бронзовыми, однако камень, в который они были вмурованы, давно раскрошился. Схватившись за прутья, Вазгер попытался вытащить их — они заходили ходуном в пазах, однако остались на месте. Вазгер выругался сквозь зубы и с трудом вытащив меч из ножен, принялся рукоятью методично долбить камень в основании одного из прутов. Он крошился удивительно легко, и уже через несколько минут первый прут оказался вынут из своего гнезда, после чего наемник переключил все свое внимание на второй: выбить этот оказалось и того легче, уже после нескольких ударов камень с пазом полностью раскололся, и прут вылетел сам собой. Теперь Вазгер мог протиснуться в образовавшуюся щель.

Миновав решетку, наемник вынужден был еще несколько метров проползти по водоводу, пока наконец над головой вновь не засияло холодное, покрытое редкими облаками небо. Кряхтя, Вазгер тяжело поднялся и с наслаждением втянул свежий морозный воздух и лишь затем огляделся.

Он стоял почти у самого берега реки — Лаана находилась всего в десятке шагов от отверстия водовода. Местность была тщательно очищена от растительности, чтобы не засорять водовод листьями и другим сором, так что вокруг было совершенно голо. Город был позади, и до Вазгера отчетливо доносился шум сражения, однако поблизости наемник не заметил ни одного золонианина — слишком неудобное место тут было для штурма. И все же Вазгер не позволил себе расслабиться, прекрасно помня, что на нем все еще одежды городского стражника Мэсфальда и любой встречный воин короля Сундарама не станет церемониться и выяснять, кто он такой на самом деле. Кроме того, промокшая одежда уже начала подмерзать на холодном ветру. Нужно было срочно раздобыть сухие вещи или хотя бы обсушиться у костра, но подальше от чужих глаз.

Не задумываясь, Вазгер стащил с себя излишне приметную куртку стражника, оставшись лишь в рубахе и кольчуге, а затем быстрым шагом, продираясь через сугробы, зашагал прочь от городских стен, сосредоточившись на том, чтобы как можно скорее перейти Лаану и оказаться на другом берегу. Ноги разъезжались на льду, и все же Вазгер не успокоился, пока не пересек реку. Только тогда он остановился и снова принялся осматриваться, чтобы решить, что делать дальше. Следовало убраться от Мэсфальда подальше и как можно скорее, а идти пешком не годилось — нужно было отыскать повозку или лошадь.

Наемник наконец-то заметил золониан: еще далеко не все воины Сундарама вошли в город, а потому именно здесь Вазгер собирался отыскать лошадь, благо недостатка в них в войске Золона не наблюдалось. Прищелкнув языком, наемник двинулся прямиком к ближайшему скоплению воинов, находящемуся в нескольких сотнях шагов, и вскоре вышел на дорогу. Идти стало гораздо легче — снег был утоптан множеством ног и уже не проваливался под сапогами.

Усилившийся запах гари вновь привлек внимание Вазгера. Повернув голову, он увидел за городскими стенами низкий гребень огня. Ветер сносил дым в противоположную сторону, однако запах чувствовался и здесь. Сейчас и золонианам, и жителям Мэсфальда следовало бы прекратить сражение и сообща начать тушить все разрастающийся пожар, но Вазгер знал, что ни те, ни другие не пойдут на это. Не пойдут, пока не станет уже слишком поздно, чтобы можно было что-то спасти. Наемник понимал также, что победа в этой войне уже не принесет радости даже тем, кто одержит верх — за это будет заплачена слишком дорогая цена. Думая об этом, наемник упустил тот момент, когда его наконец заметили. От группы золониан отделились двое и направились навстречу Вазгеру. Сейчас уже ничто не указывало на его принадлежность к войску Мэсфальда — наемник вовремя избавился от одежды, которая могла выдать его — и все же Вазгер нервничал еще больше, чем прежде.

— Эй, в чем дело? — окликнули наемника воины едва только подошли достаточно близко. Во взгляде их читалось неприкрытое любопытство и неосознанная настороженность. Вазгер, поежившись на ветру, вскинул руку в знак приветствия, чтобы лишний раз не раздражать золониан.

— Где господин Олмас? — выкрикнул наемник, всем своим существом выражая тревогу и озабоченность. Споткнувшись, он едва не упал и внутренне порадовался, сколь натурально это получилось. Золониане подбежали к наемнику и подхватили под руки, а он, переводя взгляд с одного на другого, поморщился и вновь повторил:

— Вы знаете, где господин Олмас? Мне нужно к нему как можно быстрее!

Вазгер уже не в силах был придумать что-то новое и решился повторить уже зарекомендовавший себя прием. Едва услышав об Олмасе, воины встрепенулись и, поддерживая Вазгера с обеих сторон, повели его к остальным, уже не спрашивая, что произошло. Когда все трое оказались возле основной группы золониан, по всей видимости ожидавшей приказа отправляться в город, один из воинов выпустил Вазгера и на какое-то время скрылся в толпе. Наконец ушедший воин вернулся и что-то шепнул своему товарищу, а тот, кивнув, потянул за собой Вазгера. Тот безропотно подчинился, прекрасно расслышав, что сказал золонианин.

— Терпи, старик, сейчас я тебя доставлю прямиком туда, куда тебе надо, — негромко произнес воин, увлекая наемника в направлении лошадей, уже оседланных и ожидающих лишь того, чтобы кто-то воспользовался ими. Несколько воинов пристально следили за тем, чтобы животные не разбрелись: привязать их здесь было некуда. Золонианин, с которым шел Вазгер, кивнул одному из них, и тот подвел пегого коня, чуть более широкого в кости, чем остальные.