Игры богов - Анисимов Александр - Страница 94

— Почему я должен согласиться на это? — Олмас расправил плечи и вновь сдвинул брови. Золонианин решительно отказывался понимать Вазгера: наемник руководствовался чем-то лишь одному ему ведомым.

— Прежде всего потому, что это выгодно нам обоим, — отрезал Вазгер. — Я добьюсь того, что нужно мне, а тебя повысят в звании, если все, что я задумал удастся.

Олмас долго молчал.

— Ты получишь то, о чем просишь, — последовал наконец ожидаемый наемником ответ. — Но знай, ты меня разочаровал. Если у тебя все еще есть воинский знак — сними его, ты утратил право на него. Я не могу приказать тебе сделать это, но…

— Я предал свое настоящее, но отнюдь не прошлое, эта награда заслужена, и она — самое дорогое, что у меня есть. И не тебе судить об этом. Единственное, чего нельзя предать — это память.

— Ты получишь то, о чем просишь, — чуть настойчивее повторил Олмас. Он хотел добавить еще что-то, но сразу перешел к тому, что Вазгеру следовало сделать для зачисления в войско и получения оружия. Наконец, когда Олмас дал понять, что разговор окончен, Вазгер резко развернулся, одновременно отдав честь несколько смазанным ударом кулака о грудь, и, не сказав даже слова благодарности, широким, чуть пружинистым шагом двинулся прочь.

Десятитысячник провожал Вазгера задумчивым взглядом, в котором сквозили сомнение и капля презрения, смешанного с недоумением. Явившийся будто с того света наемник беспокоил его. В том, что Вазгер именно тот, за кого себя выдает, золонианин не сомневался ни секунды: такими вещами не шутят, да и не походил этот старик на того, кто способен на обман. Только полный безумец мог бы присвоить себе имя того, кто был изгнан за предательство, пусть даже и не совершал оного.

Воины продолжали стоять за спиной Олмаса, не двигаясь с места и не смея нарушить молчание. Золонианин щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание, и твердо приказал:

— Следить за ним. Я ему не очень-то доверяю.

Один из охранников тотчас сорвался с места и исчез где-то в глубине палаточного лагеря — там, где скрылся Вазгер минутой раньше. Олмас еще какое-то время постоял, продолжая хмуриться и стараясь решить для себя, правильно ли он поступил, приняв наемника на службу. Обычно Олмас видел людей насквозь, но от Вазгера его словно отгораживала глухая стена, сквозь которую золонианин так и не смог пробиться. Олмас не желал признаваться себе, но Вазгер действовал на него угнетающе и, даже более того, немного пугал. Хотелось бы только знать — чем…

Он сидел у костра на расчищенной от снега площадке и придирчиво осматривал меч.

Выданное ему оружие было превосходным — гораздо лучше того, что дал ему Маб, но все же и нынешнему клинку было далеко до того, которого лишился Вазгер во время стычки с Зарианом, столь круто изменившей его жизнь. Впрочем, это неудивительно: по-настоящему хороший меч стоит или очень больших денег, или же крепкой дружбы с кузнецом — третьего не дано.

Кроме меча Вазгер получил еще и кольчугу мелкого плетения, которое было принято в Золоне. Она приятно давила на плечи и не стесняла движений, но все же и ей было далеко до той, которую ковал для Вазгера кузнец Шинго. Спрятав кольчугу на дно мешка, наемник вновь обратил все свое внимание на меч, раздумывая, подправить ли острие или же оставить как есть.

День пошел на убыль, а близкие стены города притягивали взгляд Вазгера все сильнее. Он обещал Олмасу помочь армии золониан захватить Мэсфальд, хотя и не был уверен, что из его стараний выйдет толк. Наемник слишком давно покинул службу у короля Дагмара, и за прошедшие годы многое могло измениться. Кто может знать наверняка, остались ли в обороне Мэсфальда те уязвимые места, о которых помнил Вазгер, или же за это время возникли новые бреши, а прежние оказались закрыты? И все же наемник продолжал надеяться, что ему удастся справиться с задуманным. Он должен был сделать это во что бы то ни стало. Проклятый Кальмириус не оставил никакого выбора, да и сам Вазгер понимал, что так будет лучше для всех. Пожертвовать городом — даже таким, как Мэсфальд — стоит ради мира и спокойствия Империи. Чем скорее Пламенеющий Шар окажется у главы Собора Великих Змеев, тем больше шансов на то, что безумие, охватившее мир, наконец прекратится.

Чья-то рука легла Вазгеру на плечо, и он резко обернулся, одновременно привставая. Наемник не почувствовал угрозы, но все же насторожился. Вздрогнувшее пламя костра выхватило из сумерек лицо, при виде которого Вазгер вздрогнул и немедленно вскочил на ноги.

— Дагмар… — сглотнув, выдавил Вазгер, пожирая глазами стоящего перед ним старика. Король ничуть не изменился с того момента, когда наемник видел его в последний раз, разве что глубокие морщины протянулись через лоб да от крыльев носа — к уголкам губ. Столько лет прошло, но лицо Дагмара осталось прежним, только голову вместо длинных волос покрывал короткий седой ежик.

— Дагмар. Господин… — вновь выдохнул Вазгер, с трудом поборов желание поклониться.

— Меня зовут Кареон, — тихо ответил старик. Нервничал он ничуть не меньше Вазгера, однако наемник не обратил на это внимания, пораженный столь неожиданной встречей. Впрочем, Вазгер смог быстро взять себя в руки. Имя ничего не меняло — перед ним действительно был король Дагмар. Вернее — бывший король. Тот, осторожно оглядевшись, поманил наемника за собой и поспешно отошел от костра. Хоть Вазгер и сидел в одиночестве, но, видимо, Дагмару не хотелось рисковать. По правде говоря, поступал он правильно, наемник и сам вел бы себя точно так же, будучи на его месте. Вогнав меч в ножны, Вазгер неторопливо двинулся следом.

— Что происходит, господин? — нагнав Дагмара у самого края лагеря, вымолвил наемник. Тот вновь огляделся.

— Ты знаешь, что за тобой следят? — Дагмар смотрел то на Вазгера, то куда-то за его спину. Наемник едва заметно кивнул. Даже не оборачиваясь, он знал, кого видит у крайних палаток Дагмар — того самого воина, который стоял в охране у десятитысячника Олмаса. По всей видимости, золонианин приставил к нему наблюдателя, так и не рискнув полностью довериться бывшему воину Мэсфальда.

— Знаю, — ответил Вазгер.

— Стало быть, я не ошибся, это действительно ты, — задумчиво пробормотал Дагмар. — Я, признаться, поражен твоей смелости… Или же наглости — прийти сюда под своим именем… Да о тебе уже чуть ли не вся армия судачит.

— Зато тебе, как я погляжу, с успехом удалось избежать этой участи, — осерчав, рубанул Вазгер: и куда все почтение подевалось? Прежний ореол славы вокруг Дагмара внезапно померк: наемник увидел перед собой точно такого же, как и он сам, человека, поднявшего меч против своего народа. Вазгер с удивлением осознал, что не в силах относиться к Дагмару так, как раньше.

— Не боишься, что после нашего разговора кое-кто догадается, что ты совсем не тот, за кого пытаешься выдать себя, Кареон? — Новое имя короля Вазгер подчеркнул, не скрывая издевки. От подобной перемены Дагмар опешил и не сразу нашел что ответить. Почти минуту оба они молчали, пожирая друг друга взглядами. В глазах Вазгера застыла неприкрытая тоска. Что же в поднебесном мире происходит, если бывший король Мэсфальда и один из лучших воинов этого города оказываются по одну сторону стены, отделяющей их от родного гнезда?

Дагмар, напротив, был напряжен. Столь резкий переход от почтения к издевке сбил его с толку, и успокоиться король смог не сразу.

— Что тебе нужно от меня? — нарушил молчание Вазгер, видя, что Дагмар никак не может собраться с мыслями.

— Я не сразу поверил, что это ты, — ответил бывший король, качнув головой. — Ты сильно изменился, хотя я еще помню, как вручал тебе воинский знак…

— Что ты хочешь? — жестче повторил Вазгер. Он с трудом сдерживался. Отчего жизнь так несправедлива? Отчего до встречи с Великим Змеем Кальмириусом она ни разу не преподносила Вазгеру столь горестных сюрпризов? Почему судьба заставила его предать и стать свидетелем чужого предательства?

— Я хочу знать, правда ли то, что тебя пытались повесить, а затем изгнали из Мэсфальда за то, что ты хотел моей смерти? Ты же воин. Настоящий воин, Райгар тебя забери!