Адъютанты удачи. - Вербинина Валерия - Страница 56

Так вот что означала карандашная пометка на мятом конверте! «ИН» были не инициалами, а всего лишь сокращением от «император Наполеон». Письма из шкатулки начинались с обращения «Дорогая Эжени»… Бернардиной-Эжени-Дезире Клари звали первую невесту лейтенанта Бонапарта, ту, которую он позже отверг из-за Жозефины Богарне и которая сейчас является шведской королевой Дезидерией[21]. А почему переписка велась именно с Римом? Боже мой, ведь в Риме жила его мать Летиция! Она скончалась 2 февраля, о чем говорилось во всех газетах… Вот поэтому-то в феврале из Рима исчезает Мертель-Карон, которому уже больше не надо было передавать письма матери и сына, и сам «месье Полан» из осторожности меняет место жительства. Месье Полан! Синьор Альпоне! Господи, а Полина еще так гордилась тем, что кое-что смыслит в шифровании! Как же она не догадалась, что обе фамилии составлены из букв имени Наполеона? Все было так просто – но каким сложным казалось…

Но тут Полина увидела глаза императора и поняла, что самые трудности только начинаются, потому что надо было хоть что-нибудь сказать, а она никак, ну никак не была готова к разговору. С Видоком, к примеру, девушка не церемонилась и в его присутствии не лезла за словом в карман, но то был Видок, а здесь…

–?Ой, – вырвалось у Полины, и она окончательно смутилась и покраснела.

–?Я знал, что кто-нибудь когда-нибудь непременно меня отыщет, – с расстановкой проговорил человек, стоявший на берегу. – Кто вы, мадемуазель?

Полина не знала, хочется ли ей провалиться под землю – или, наоборот, она не пожелала бы поменяться местами ни с кем из живущих. Девушка глубоко вздохнула. У человека, который стоял напротив нее, заложив руки за спину, был глуховатый, отрывистый голос. «Не может быть, чтобы все это не было сном, – метались мысли Полины. – Ведь Наполеон умер, скончался на острове Святой Елены много лет назад, в 1821-м. И вот он здесь. И разговаривает со мной. Или я схожу с ума?» Но, постаревший, с изможденным лицом, на котором жили только пронзительные серо-голубые глаза, император не утратил сходства с портретами, бюстами и гравюрами, запечатлевшими когда-то его изображение, и Полина, видевшая лишь некоторые из них, узнала бы его из тысячи.

–?Кто вы? – повторил император свой вопрос, так как Полина молчала, собираясь с мыслями.

–?Мое имя ничего вам не скажет, ваше величество… сир, – быстро поправилась она, вспомнив, как надо титуловать императора. И тут же призналась: – Вообще-то меня зовут Полина Серова.

–?Это действительно мне ничего не говорит, – спокойно заметил Наполеон. – Вы приехали из России?

–?Да, ваше вели… сир. Все так странно получилось… Эти письма, и сокровища, и…

Наполеон досадливо передернул плечами, и Полина сообразила, что объясняется слишком путано для того, чтобы ее могли понять.

–?Что за письма? – Император говорил, бросая слова, как камни, словно и разговор, и сама собеседница навевали на него невыносимую скуку.

–?Те, которые вы писали в Рим. – Полина глубоко вздохнула. – Вы слали их своей матери, но не могли адресовать их ей прямо, а писали на имя некоего Мертеля, который жил в Риме под фамилией Карон. На полке у него стоял ваш бюст, – вспомнила Полина. – Но однажды конверт, надписанный вашей рукой, попался на глаза одному человеку… бесчестному человеку. И тот узнал ваш почерк. Он достал ваши старые письма к Дезире Клари, сравнил и убедился, что вы живы, а не умерли и похоронены на далеком острове.

Наполеон слегка поморщился.

–?Мои письма…

–?Да, сир.

Человек, воскресший из мертвых, неожиданно принял какое-то решение. Он повернулся и посмотрел Полине прямо в глаза, и молодая женщина невольно поразилась энергии, сверкавшей в его взгляде.

–?Ну что ж, вы добились своего, – бросил император. – Можете убить меня.

–?Убить? – поразилась Полина.

–?А разве вы не за тем приехали?

Даже после долгих лет жизни во Франции в речи императора слышался итальянский акцент, который становился заметнее, когда тот волновался.

–?Нет, – сказала Полина, глядя на своего собеседника во все глаза. – Я даже не знала, что это вы, пока не увидела вас.

Девушка замялась, мучительно подыскивая слова, которые могли бы объяснить, как и зачем она оказалась здесь.

–?Все очень запутано, – промолвила наконец Полина извиняющимся тоном.

–?Верю, – усмехнулся император. – Тот человек, к которому попали мои письма… как его зовут?

–?Эпине-Брокар. Он…

–?Вот оно что, – медленно проговорил Наполеон. – Да, какой-то француз с двойной фамилией приезжал сюда, в Ниццу, некоторое время тому назад. Но к моему дому он не приближался.

–?Наверное, ограничился наблюдением издали, – почтительно предположила Полина. – Я так думаю, сир.

Наполеон улыбнулся.

–?Уже много лет ко мне никто так не обращался. Для всех добрых жителей Ниццы я просто синьор Альпоне, генуэзец на отдыхе. – Император вздохнул. – Здесь красиво. Я служил здесь когда-то, и с тех пор тут мало что изменилось[22]. Немного напоминает Корсику, хотя, конечно, совсем не то.

У Полины сжалось сердце. Так вот почему затворник жил на побережье, откуда до его родного острова рукой подать, вот почему с такой тоской смотрел на море, отделявшее его от земли предков, где он провел свое детство.

–?Когда я умру, – добавил Наполеон, – я бы хотел, чтобы меня похоронили там. – И он со значением посмотрел на Полину. – Что вы намерены предпринять теперь, когда знаете, кто я на самом деле?

–?Ничего, – честно сказала Полина.

–?Вы уверены? – спокойно осведомился император.

–?Если вы думаете, что я способна предать вас… – начала Полина, от которой не ускользнула ирония, прозвучавшая в его голосе.

–?О, меня предавали столько раз, что я уже привык к этому, – усмехнулся император. – Самые близкие люди отвернулись от меня, когда я пал, а о вас я не знаю ровным счетом ничего.

Он внезапно зашелся в хриплом, надрывном кашле, лицо его посерело. Полина бросилась к нему, но император неожиданно резким жестом выбросил в ее сторону открытую ладонь, приказывая оставаться на месте, и Полина застыла, боясь шелохнуться. Наполеон достал платок и, брезгливо скривившись, вытер им рот.

–?Вы больны, сир, – пробормотала девушка.

–?Знаю, – чуть склонил голову император. – Хворь я привез со Святой Елены, будь она неладна. Думаю, мои тюремщики медленно изводили меня какой-то дрянью… Предусмотрительные люди эти англичане, надо отдать им должное! Великая нация посредственностей, которая отныне определяет судьбы мира… – Через силу улыбнувшись, Наполеон сделал упор на этом выражении: la grande nation de mediocritйs. – Бедный Франсуа, который сменил меня на острове, протянул у них в гостях менее трех лет.

–?Франсуа? – переспросила Полина.

–?Мой двойник.

Агент нумер два мгновение помедлила, но потом все же решилась:

–?Один мой друг, которого я глубоко уважаю, был уверен, что вы не могли не бежать. Признаться, тогда я не поверила ему, а теперь вижу, что он прав.

–?А чего ради я должен был остаться? – отозвался император с восхитительным прямодушием, пожимая плечами. – Чтобы прослыть мучеником треклятого острова? Мучеником, которого отравили и закопали в землю? Я должен был жить. Если не ради себя, так хотя бы ради своего сына. Я, как Гулливер, которого победили лилипуты, не мог допустить, чтобы они вечно торжествовали надо мной. Вам не понять, что я почувствовал, когда вновь обрел свободу. Ни один человек не может понять этого.

–?Вы хотели вернуться? – задала Полина вопрос, который жег ей губы.

Наполеон передернул плечами и вновь устремил взгляд на море. Аквамариново-синие волны набегали на песок и ускользали, оставляя на нем легкое пенное кружево.

–?По пути во Францию мы чуть не утонули, – вдруг сказал император, словно не слышал вопроса. – Впрочем, на воде мне никогда не везло.

–?Почему вы не вернулись? – повторила Полина упрямо.

21

Дезире Клари (1777–1860) – жена наполеоновского маршала Бернадотта (1763–1844), который был усыновлен шведским королем и стал его преемником под именем Карла XIV. Именно от Бернадотта и его жены ведет свое происхождение нынешняя королевская династия Швеции.

22

Наполеон находился в Ницце в 1793 году, когда служил там в 4?м артиллерийском полку.