Полное собрание сочинений в трех томах. Том 2 - Мольер Жан-Батист - Страница 66

66

(Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Альцест, Селимена, Филинт, Элианта.

Альцест.

Что ж! Несмотря на все, что говорилось тут, Я молча ожидал, когда они уйдут. Да, я молчал и ждал — мне показалось — вечно. Могу ли я теперь…

Селимена.

О, можете, конечно! Вы вправе говорить все, что угодно вам, Вы вправе волю дать упрекам и словам. Ну да, я сознаюсь: во всем я виновата, Мне извинений нет, пусть настает расплата. Что мне до остальных? Мне злоба их смешна. Но перед вами… да, тяжка моя вина. Вы негодуете, вы безусловно правы. Я, я вас сделала предметом злой забавы! Нет извинения обману моему, Я вашу ненависть как должное приму.

Альцест.

Ужель к вам ненависть найти в душе сумею? Могу ль торжествовать над нежностью моею? Возненавидеть вас так страстно я хотел, Но в сердце сил найти на это не сумел!

(Элианте и Филинту.)

Вы видите: я раб своей несчастной страсти, У слабости своей преступной я во власти! Но это не конец, и, к моему стыду, В любви — увидите — я до конца дойду. Нас мудрыми зовут… Что эта мудрость значит? Нет, сердце каждое людскую слабость прячет…

(Селимене.)

Я вам, изменница, готов простить вину, Я снисходительно на это все взгляну, Пойму, что главное — наносное влиянье, И в вашей юности найду вам оправданье. Да-да, я все прощу! Когда б решились вы Со мною прочь бежать от суетной молвы, От общества людей и навсегда отныне Со мной укрылись бы вдвоем в глуши, в пустыне, — Лишь это оправдать вполне бы вас могло, Заставить позабыть писаний ваших зло; Вы тем исправили б свою неосторожность И дали бы мне вас еще любить возможность.

Селимена.

Что говорите вы! Как! Мне, в расцвете лет, Уехать с вами в глушь, совсем покинуть свет?..

Альцест.

Но если любите меня вы, дорогая, К чему вам общество, к чему вам жизнь другая? О, если любим мы, к чему нам целый свет?

Селимена.

Но одиночество так страшно в двадцать лет! Во мне решимости и силы не хватает, Такая будущность меня не привлекает. Когда приятно вам вступить в союз со мной, Охотно буду вам я любящей женой, И брак…

Альцест.

Достаточно! Я излечился разом: Вы это сделали сейчас своим отказом. Раз вы не можете в счастливой стороне, Как все нашел я в вас, все обрести во мне, — Прощайте навсегда! Как тягостную ношу, С восторгом наконец я ваши цепи сброшу!

Селимена уходит.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Альцест, Филинт, Элианта.

Альцест (Элианте).

В вас добродетели поспорят с красотой, Я ставлю высоко ваш милый нрав, простой, Я вас давно ценю, вы — сердце без упрека, Но дайте мне всегда ценить вас издалека! Простите! После бурь, измучивших его, Я сердца предлагать не смею своего. Я недостоин вас. Теперь мне слишком ясно, Что я о счастии мечтать бы стал напрасно, Что оскорбил бы вас такой ничтожный дар: Остатки жалкие, угасший сердца жар, — И вы…

Элианта.

Пусть это вас совсем не беспокоит, Ведь друга вашего лишь попросить мне стоит И он вас выручит и примет без труда И руку от меня и сердце навсегда.

Филинт.

О, я так пламенно мечтал об этой чести, Что за нее отдам и жизнь и кровь я вместе!

Альцест.

Все пожелания примите от меня И будьте счастливы, любовь свою храня. А я, измученный, поруганный жестоко, Уйду от пропасти царящего порока И буду уголок искать вдали от всех, Где мог бы человек быть честным без помех!

Филинт (Элианте).

А мы употребим всю силу убежденья, Чтоб отказался он от своего решенья.

ЛЕКАРЬ ПОНЕВОЛЕ

Комедия в трех действиях

Перевод Наталии Ман

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

СГАНАРЕЛЬ.

МАРТИНА

его жена.

РОБЕР

его сосед.

ЛУКА.

ЖЕРОНТ.

ЛЮСИНДА

его дочь.

ЛЕАНДР

возлюбленный Люсинды.

ЖАКЛИНА

кормилица у Жеронта, жена Луки.

ВАЛЕР

слуга Жеронта.

ТИБО.

ПЕРРЕН

его сын.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Сцена представляет лес.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Сганарель, Мартина.

Сганарель. Говорят тебе: работать не стану, а вот хозяином в доме буду!

Мартина. А тебе говорят, что ты будешь все делать по-моему. Я не затем выходила замуж, чтобы ты надо мной куражился.

Сганарель. Вот ведь беда с этими женами! Аристотель верно сказал: баба хуже черта!

Мартина. Подумаешь, какой ученый выискался! Больно мне нужен твой дурацкий Аристотель.

Сганарель. Да, ученый. А ты поищи-ка другого торговца хворостом, чтобы так рассуждал обо всем, да чтобы шесть лет прослужил у знаменитого лекаря, да чтобы чуть не с пеленок знал назубок всю латинскую грамматику.

Мартина. Иди ты к черту, болван!

Сганарель. Сама иди к черту, потаскуха!