Чаша Времени. Последняя - Коваль Роксолана Эдуардовна - Страница 11

Позже они раскинули травяной матрас и, вспушив такие же подушки, устроились на полу. Лантленна, всматриваясь в потолок, не переставала строить предположения – одно безумнее другого. Ревность подбрасывала дровишки в обжигающий душу костер, а воображение рисовало тайные встречи двух предателей.

Обняв Умника, она ткнулась носом ему в шею. Молча просила богов, чтобы он ее не оставлял. Ей хватило его влюбленности в приведение, а уж живой соперницы она не потерпит. Если еще хоть одна Эйлиита всплывет на их пути, то ей точно не жить!

Дэльвильта очнулась от собственного крика и резко села, лихорадочно скидывая с себя упавший балдахин. Высвободившись, отдышалась и размазала по щекам слезы. И остатка ночи хватило, чтобы измучиться от кошмаров. В них она была то палачом, то жертвой палача. Змеями вились у ног морские плети, хохотала ожившая плаха, глядели выпученные глаза и бубнили зашитые рты.

Приведя себя в порядок, она подошла к зеркалу, вытащила из ларчика маленький флакон с жидкостью и закапала ею глаза. Скинув свободное ночное платье, облачилась в темное блио.

…В зале слуги натирали полы, полировали скамьи и подоконники. Дэльвильта прошла мимо них и, открыв дверь в одну из детских комнат, уже с порога начала будить учеников.

Так, маленькие Айнаколцы, поднимайтесь и приветствуйте чудесный денек! – Она похлопала в ладоши и, пройдясь по комнате, дернула каждое покрывальце. – Что за лень вас сегодня обуяла?

Калель Валунтасия, – загудел шмелем Яно, высовываясь из-под подушки. – Еще не денек. Еще утречко. Спать хочется!

А живности хочется есть. – Дэльвильта сложила руки на груди, наблюдая за мальчиком, что не мог отлипнуть от кровати. – Кто позаботится о кошках и лошадях? Учитесь быть ответственными.

А мы вчера до самой ночи учились метать дротики, – похвасталась Ниа, влезая в одежду. – Уксорит Литерай сказал, что мы уже можем тренироваться над колодцем. Представляешь?

И вы накидали в воду всякой дряни? – уперев кулаки в бока, покачала головой Дэльвильта. – Хотите отравить животных?

Нет, никто из нас ни разу не промахнулся! Честно-пречестно!

Хотелось бы верить. Но все равно не берите воду из колодца.

И снова день закружил привычной суетой. Накормить детей, проследить за тем, как те в свою очередь накормят живность, позаниматься с девочками шитьем, подстричь разросшиеся растения. Ей нравилась вся эта возня, позволявшая хоть ненадолго забыться.

Они почитали на свежем воздухе, навели порядок в конюшне. Подстригли траву и подвязали к деревьям прирученных флавусов. Ближе к вечеру поднялись в учебную залу. Когда дети устроились на скамьях, Дэльвильта взяла со стола пачку заточенных палочек, украшенных крошечными бубенцами.

Для начала расскажу, что это такое.

Они пишут! – опередил ее кто-то, уже испробовав палочку на листах. – А у тебя, Яно, тоже пишет?

Тихо. – Дэльвильта остановилась у стола и покрутила в пальцах своеобразный пишущий инструмент. – Это никонна. Она выточена из веток кустарника, растущего на дне испарившегося моря. Ветки срезают и затачивают, делают на них зарубки, чтобы не скользили в пальцах. Пока в них есть сок, они пишут. Тихо! Вы слушаете меня? Главная особенность этой разновидности в том, что она делит знаки.

Как это? – спросила Ниа, чуть ли не на зуб попробовав никонну. – Она что, сама писать умеет? Вот было бы здорово!

Нет, она различает теплые и холодные литеры.

Детей так увлек процесс распределения гласных и согласных, что позднее они самостоятельно определяли буквы на ощупь.

Калель Валунтасия! – обратилась одна из девочек, нерешительно поднявшись со скамьи. – Зачем мы все это учим?

Дэльвильта расставила бутыльки по местам, навела на столе порядок и лишь тогда повернулась к детям. И все равно оказалась не готова ответить на этот вопрос. Она смотрела на них, и внутри все сжималось от боли. Как рассказать, в каком ужасном мире они живут? Каким тоном поведать о том, что родители их жестоко предали, опасаясь за свои жизни? Просто отказались от них за возможность жить в роскошной клетке Айнаколы. Не подобрать слов, чтобы объяснить, почему их казнят, стоит Гильдии узнать об их существовании. Они еще слишком малы и слабы для суровой правды. Даже Дэльвильте не дано понять царящие здесь законы, что уж говорить о детях. Нет, пусть и дальше остаются в неведении.

Больше всего она боялась обмануть их надежды. Но рано или поздно ей придется с ними расстаться. Она не в силах и дальше их содержать. В любой момент ей укажут на дверь, и она окажется с ватагой детей на улице. Удавалось держаться на плаву благодаря королю Мадритэлу, но его сын гостей терпеть не станет. Интерес пропал, потому задерживать ее нет смысла. Нужно срочно искать выход. Наверное, надо поговорить с Энтраколой. Век бы его не видеть, но больше обратиться не к кому.

Калель Валунтасия! Смотри, это я сама написала!

Молодец. – Дэльвильта нервно почесала щеку и осмотрела учеников. – Вы должны быть жадными до знаний, потому как нет ничего в жизни важнее самостоятельности.

Независимости от взрослых?

Именно. Чем больше вы узнаете, тем более независимыми и ответственными становитесь. Всегда помните об этом.

Дэльвильта проводила детей во двор, а сама поднялась в спальню. Вытащив из шкафа ларчик, перебрала лежавшие в нем флаконы со снадобьями и складные ножи. Один кинжал напоминал металлического змея с драгоценными глазами и крыльями, сужающимися к хвосту. Стоило сдернуть крючок с петельки и стальные крылья, образующие зазубренный клинок, резко раздвигались в стороны. Опасное, коварное оружие.

Выдернув гребешок, Дэльвильта сплела две косы, берущие начало от самого лба, и стянула их на затылке лентой. Можно не бояться, что в неурочный момент выскользнет заколка или спадет на глаза голубой локон. Ничто не должно выдать в ней Эйлииту.

Впрыгнув в широкие штаны, она застегнула ножны. Набросив на плечи накидку, покрыла голову капюшоном и вышла из комнаты.

Если не удастся договориться с Энтраколой, то ей несдобровать.

Так как рука постоянно соскальзывала со строчек, гробовщик зло бросил никонну и потер уставшие пальцы. Вытащив из-под стола панцирь морского паука, служившего светильней, сдул с него пыль и продолжил писать:

«…эта прелесть обошлась мне очень дорого, так что отдавать тебе ее всего за десять сельке я не согласен! В твоих интересах, дорогой Транкинс, все же пойти мне на уступки. Вескулька здесь не пользуется спросом и может пропасть…»

Услышав стук в дверь, он отложил никонну и глянул на окна. Подобрав шляпу, покрыл ею лысеющую макушку и прижался к двери.

Кого там черт принес?

Если бы нес, а то пешком добирался. Я отТранкинса.

Гробовщик закусил губу и долго ее жевал, поглядывая на полки с необычными сувенирами. Потом все же открыл дверь, не давая возможности заглянуть в комнату. На пороге стоял высокий парень в длинном, богатом плаще. Скрещенные на груди руки, ласкавшие пальцами ключицы, выдали в нем Ланффилона. Недовольно поведя носом, гробовщик поморщился и разметал недоверчивые взгляды. Напрасно выискивал засаду: пришедший был один.

Тихого вечера, – сказал парень и вошел в комнату.

Ну? – спросил хозяин и вернулся за стол. – Слушаю.

Мне нужны сведения об одном человеке. – Ланффилон вытащил мешочек, звонко опустившийся на стол. – Смотрю, у тебя тут свой доход имеется. Насколько мне известно, Гильдия Кольцо за побочный заработок по шляпе не гладит. Ведь вы с него дань-то не платите.

Визитер осмотрел небольшую мрачноватую комнату. Задержал взгляд на висевшей над столом картине с изображенным висельником. С тем же умильным видом глянул на статую. На ее высунутом языке плясали огоньки пыльных огарков.

Что тебе надо? Говори уже толком! Хватит озираться!

Ты – отступник, промышляющий незаконной деятельностью. Те, кто в еще худшем положении, рано или поздно выходят на тебя.

Ближе, ближе к делу! – забарабанил пальцами гробовщик.