Навеки - Линдсей Джоанна - Страница 38

Она уже готова была снова впасть в отчаяние, но тут ее осенило.

— Послушай! — воскликнула она. — Может, перемены произошли только в этой стране? Ты, кажется, говорил, что можешь отправиться в прошлое и посетить места, в которых бывал прежде? И для тебя все равно, в какой стране ты находишься, — ведь последний раз мы были во Франции.

— Да, это так.

— Тогда верни меня в мой кабинет в колледже, в тот самый вечер, когда я впервые вызвала тебя. Если мой колледж существует, то там должны быть книги, которые помогут мне во всем разобраться.

— Если я перенесу тебя туда, то ты встретишь себя, — заметил он.

Розалин громко вздохнула:

— А твой Один говорил, что может тогда случиться?

— Нет, но он сказал, что этого ни в коем случае нельзя допускать.

— Тогда, может быть, ты чуть-чуть продвинешь время вперед и доставишь нас туда через день после того, как я впервые встретилась с тобой? Меня тогда уже не было в колледже, да и тебя тоже.

— Конечно, — ответил он. — Разве я не говорил тебе, что это проще простого?

Он, наверное, считает, что она должна помнить каждое его слово о путешествиях во времени! Особенно сейчас, когда у нее от всего этого голова идет кругом! Она уже хотела наброситься на него с упреками, но они уже были там… где их ждало очередное разочарование.

Комната была на месте, но это была не ее комната — она была гораздо меньше по размерам. Вид из окон был тот же, и противоположное здание светилось огнями, несмотря на то, что сегодня был, по всей видимости, субботний вечер — во всяком случае, она так предполагала.

В комнату проникал свет с улицы, и Розалин увидела на стене выключатель. Значит, здесь есть электричество! Она зажгла свет и осмотрелась. Хвала небесам — плоды научно-технического прогресса были налицо, а то она уже начинала бояться, что в этом сценарии развития земной цивилизации отсутствовала эпоха изобретений.

— Отлично, по крайней мере мне это уже знакомо, — промолвила она с облегчением. — Уэстерлейский колледж существует.

— Но он не такой, как прежде, — заметил Торн.

— Я вижу, — сказала она, направляясь к столу, надеясь, что это ее собственный стол. — Но, слава Богу, это весьма незначительные изменения — возможно, они вызваны недостатком капиталовложений. Это и привело к сокращению общей площади колледжа и соответственно кабинетов.

— Розалин, говори так, чтобы я мог тебя понять. Она остановилась на полуслове, услышав напряжение в его голосе. Неужели до него наконец-то дошел весь ужас случившегося? Она обернулась к нему и увидела, что он уставился на пустую стену комнаты, где раньше висели плакаты, изображавшие средневековых воинов. Так, вот что его встревожило! Его слова подтвердили ее догадку.

— Теперь мне ясно, что лорд Вильгельм не достиг своей цели, — сказал он.

— Я тебе уже давно говорила, что обстоятельства были против него, а ты мне не верил.

— Но у него же была сильная армия.

— А войско Гарольда Годвинсона превосходило ее по численности, — напомнила она ему.

— Вильгельм сражался за правое дело.

— Боюсь, его противники с тобою бы не согласились.

— Почему это случилось, Розалин? — недоуменно спросил он. — Ведь ты говорила, что он стал королем.

— Да, если бы события развивались, как положено, он стал бы королем. Но, по-видимому, все испортило преждевременное нападение на англичан, свидетелем которого мы стали. А поскольку приказ к отплытию был прямым следствием признаний того шпиона, я могу с полным основанием предположить, что здесь что-то не так.

— Что ты имеешь в виду?

— Да этого лазутчика. Может быть, на самом деле он не попал в плен к норманнам. А если попал, то, возможно, сказал правду о планах Гарольда, или Вильгельму каким-то образом удалось разоблачить его ложь, или… Но я опять начинаю гадать, в то время как здесь, должно быть, полно книг по истории, которые разъяснят нам эту загадку. Я возьму учебники за первый и второй семестры из нижнего ящика стола — вдруг мне повезет и это именно тот курс, который я читала в Уэстерлее?

Розалин выдвинула ящик и достала две книги. Но это были не ее учебники: другие по размеру и по оформлению, и авторы другие, хотя это все же были книги по средневековой истории. На них стояла ее подпись — она всегда расписывалась на своих книгах. Розалин всмотрелась в подпись…

— Не может быть! — воскликнула она. — Розалин Хортон?! Подумать только, Розалин Хортон! Неужели я вышла замуж за этого лживого, пронырливого негодяя?

— О ком ты?

— О Бэрри Хортоне. — Она передернулась от отвращения. — Ну помнишь? Ты еще спутал его с «блю-бэрри» — черникой.

— Тот самый, чье подобие, искусно воплощенное на бумаге, ты разорвала на клочки?

— Вот именно. Я его ненавижу — он меня унизил, обокрал. И как я могла быть такой дурой и стать его женой?

— Так ты замужем?

В голосе его звучал неприкрытый гнев, но из-за волнения она не заметила этого.

— Это ненадолго, — заверила она его. — Я найду способ исправить то, что нарушило естественный ход истории, и все станет на свои места. А иначе я с ума сойду, если останусь женой Бэрри Хортона. Мы должны выяснить, что нужно исправить в прошлом, и я сейчас же этим займусь. Можешь пока присесть на стул, Торн, и подождать.

Если бы авторы учебника не были так многословны и подробны, на просмотр книг ушло бы гораздо меньше времени. Розалин с любопытством углубилась в сравнение двух вариантов исторического развития. В конце второго тома имелась сводная таблица основных событий, произошедших в течение столетий, следующих за средневековьем, до настоящего времени.

Прошло целых два часа, прежде чем она закрыла последнюю страницу второго тома, и то она всего лишь пробежала глазами по оглавлениям, не углубляясь в параграфы. Торн все это время сидел молча и неподвижно и наблюдал за ней. Терпения ему было не занимать — обыкновенный мужчина не выдержал бы так и пяти минут. Но все, что касалось Торна, было далеко от общепринятых представлений — это она поняла с самого начала.

У нее были для него дурные новости — его господин умер значительно раньше, чем ему было предназначено. Она не стала останавливаться на этом подробно и решила отвлечь его внимание от прискорбного известия, рассказав о других поразительных переменах, свершившихся в мире, о которых она только что прочитала.

— Все произошло так, как я и предполагала, Торн. То, что раньше было преимуществом герцога Вильгельма, в этот раз помогло Гарольду Гардраде: Гарольд Годвинсон сразу после сражения с норманнами двинул свои войска на север, против скандинавов. Норвежский король победил англичан и присоединил их к своему королевству.

Его династия управляла Англией чуть больше века, затем начались так называемые Великие Скандинавские войны. Англия, вместо того чтобы становиться сильным государством, как это было бы при Вильгельме, превратилась в поставщика солдат для северных войн, растянувшихся на несколько столетий.

Америка была открыта значительно позже, и ей дали такое нелепое название, что я отказываюсь его повторять, — заметила она, сердито передернув плечами. — Она, как и положено, стала многонациональной страной и в конце концов обрела независимость в девятнадцатом веке.

Европа распалась на феодальные государства, что должно быть тебе знакомо. Новая «Америка» стала демократическим государством, хотя и с опозданием на сто лет. Но лучше поздно, чем никогда. Многочисленные войны помешали в конечном итоге развитию производства, и эпоха изобретений так и не наступила: в моем времени осталось всего несколько знакомых мне изобретений. Итак, из всего этого следует, что только через сто лет мир придет к тому уровню технологии, на котором он находился в моем времени.

Закончив свою речь, она перевела дыхание и вопросительно взглянула на Торна, ожидая его реакции, но он продолжал все так же смотреть на нее, не произнося ни слова.

Розалин не выдержала и промолвила:

— Ну скажи что-нибудь.