Навеки - Линдсей Джоанна - Страница 46

— Ты хочешь, вероятно, сказать, что боишься отдавать его прачке, — поправил ее Торн, заканчивая одеваться.

— Кому?

— Прачке.

Она посмотрела на него и усмехнулась.

— У меня нет прачки — вместо нее у меня стиральная машина. Я думаю, не будет ничего страшного, если я одену его еще разок, хотя оно уже изрядно испачкано и помято. Скажи, а твой Гай не сможет еще что-нибудь стянуть для меня или мне придется сходить в магазин раз уж мы здесь?

— Стянуть?

— Ну раздобыть какое-нибудь платье.

— А-а, — протянул он и коротко кивнул, показывая, что понял. — Этот парень раздобудет что угодно, так что можешь не волноваться.

— Как скажешь, — заметила она и начала влезать в платье. — Так как Гая сейчас нет, придется тебе облачить меня в эти средневековые «доспехи».

Торн хмыкнул и приблизился к ней.

— Я с большим удовольствием…

— Да, знаю, знаю, — поспешно оборвала она его довольно сухим тоном. — Ты специалист по раздеванию — это у тебя здорово получается. Но это может подождать, пока мы снова не очутимся в твоем прелестном шатре. Я полагаю, мы пробудем там довольно долго, так что мне придется захватить с собой кое-какие принадлежности туалета.

С этими словами Розалин выдвинула ящик комода, сгребла нижнее белье, которое там было, и засунула его в наволочку: современные сумки смотрелись бы довольно странно в 1066 году. Затем она направилась в ванную и стала собирать все, что попадалось на глаза: зубную щетку и пасту, дезодорант, духи, расческу, бритву, маленькую аптечку и кусок мыла, завернутый в полотенце (она не собиралась пользоваться средневековыми моющими средствами, от которых, вполне вероятно, слезла бы кожа).

Вернувшись в спальню, она обратилась к Торну:

— Следи, чтобы я это ненароком где-нибудь не оставила. — Она показала ему наволочку, чтобы он знал, о чем идет речь. — Если в девятнадцатом веке при раскопках извлекут на свет Божий проржавевший флакончик дезодоранта, это произведет мировую сенсацию, я нам снова придется начинать все сначала. Я думаю, мы уже достаточно накуролесили в истории, чтобы понять: путешествия во времени — это не шутки.

Он коротко кивнул, слегка погрустнев при ее последних словах, и она вынуждена была добавить:

— Не отчаивайся, Торн, ты сможешь участвовать в поединках в любезной твоему сердцу Валхале. Тебе не нужно выискивать сражения в прошедших временах.

— Я больше не вернусь в Валхалу, — ответил он. Она вытаращила на него глаза:

— Почему?

Он посмотрел на нее, словно говоря: «Что за глупый вопрос!» — а вслух промолвил:

— Когда мы поженимся и у нас будут дети, как я смогу тебя оставить?

— Так ты предлагаешь…

— Но прежде мне надо серьезнее заняться твоим воспитанием, чтобы сделать из тебя примерную жену.

Она стиснула зубы. Он ухмылялся, глядя на нее, и она поняла, что он ее просто дразнит — ему прекрасно известно все, что она думает о его «воспитании». Розалин решила не развивать эту тему — она до сих пор не была уверена, что когда-нибудь попадет в свое настоящее время. Где уж тут было думать о создании семьи!

Но разговор о Валхале напомнил ей и другие его весьма странные заявления, о которых раньше она его не расспрашивала. К примеру, когда он сказал, что сестра Гая скорее всего умерла, он произнес такую фразу: «Я покинул земное время и вернулся в Валхалу». А прошлой ночью, когда она сказала, что его с другим Торном разделяют несколько столетий, он ответил, что у них разница всего лишь несколько лет.

Она решила возобновить этот разговор:

— Что ты имел в виду, когда сказал мне прошлой ночью, что тебя с твоим двойником разделяют всего несколько лет? Ты что, так долго жил, что столетия для тебя превратились в года? А еще раньше ты говорил о своем времени и о моем времени, как будто это не одно и то же. В чем же тут разница?

Он поднял бровь и заметил:

— Так мы остаемся, правильно я тебя понял?

— Не пытайся увильнуть от ответа, викинг. Я не тронусь с места, пока ты не… Он засмеялся и произнес:

— Сегодня утром угрозы твои звучат не так убедительно, Розалин. Ни для кого не секрет, что в Валхале время течет совсем по-другому.

— Но как?

— Один день в Валхале равен целой веренице лет в вашем времени.

— Веренице лет?

— Ну да, то, что у вас зовется веком. Розалин чуть не подпрыгнула от радости:

— Значит, тебе не тысяча лет?

Он расхохотался:

— Нет, в последний мой день рождения мне, исполнилось всего два десятка и десять лет.

— Двадцать и… Так тебе всего тридцать лет? — выдохнула она.

— А что, я выгляжу старше? — возразил он, широко ухмыляясь.

Розалин поняла, что сморозила глупость. Ну конечно, ему на вид было не более тридцати. Просто она решила, что, поскольку он родился тысячу лет назад, ему должно быть столько же лет, и, следовательно, он бессмертен. Ей и в голову не приходило, что в Валхале, в этом раю для викингов, время практически стоит на месте.

— Сколько лет тебе было, когда тебя прокляла Ганхильда?

— Меньше двух десятков.

— Так ты не бессмертный? Ты можешь стареть… только не так быстро, как обычные люди?

Он коротко кивнул. Розалин умолкла и принялась обдумывать то, что только что услышала. Она-то считала, что он прожил на свете тысячу лет, а оказалось, что он старше ее всего на год. Очевидно, он взрослел, только когда находился в земном времени. Значит, он может стареть вместе с ней…

Она была вынуждена отбросить эту мысль. Сейчас не время предаваться мечтам — надо спросить его еще об одном:

— Почему тебя прокляла ведьма Ганхильда? Она что, сделала это ради забавы — просто потому, что ты подвернулся ей под руку? Или ты совершил какое-то ужасное преступление?

Он невесело усмехнулся:

— Я всего лишь отказался жениться на ее дочери. Розалин от удивления захлопала ресницами:

— Ее дочь хотела выйти за тебя замуж? Он покачал головой:

— Нет, она меня терпеть не могла. Это Ганхильда желала породниться с моей семьей. Но она не решилась обратиться с этим предложением к Тору, и поэтому ее выбор пал на меня.

— И ты отказался?

— Да ее дочь была в два раза меня старше! Ганхильда совсем спятила, если думала, что я на это соглашусь. Но я рассмеялся ей в лицо, и ведьма пришла в ярость. Она прокляла меня вместе с моим мечом, но даже этого ей показалось мало — она убила моего врага, Вольфстана Безумного, чтобы он преследовал меня до скончания века.

— Что-то я не припоминаю, чтобы он хоть раз тут появился, — осторожно заметила она, уверенная, что в ту же секунду перед ней возникнет призрак древнего воина.

Торн усмехнулся.

— У Вольфстана не все дома, — пояснил он, постучав пальцем по голове. — Поэтому ему нелегко отыскивать меня в вашем времени. Мы с ним виделись всего несколько раз, и я каждый раз отправлял его туда, откуда он являлся. Досадно, однако, что ему так не везет — он искусный воин, и поединок с ним доставляет мне удовольствие.

Хорошенькое удовольствие — его жизнь в опасности, а он радуется как ребенок. Ей захотелось поколотить его за такие слова — тогда он быстро бы забыл про свои состязания со стариной Вольфстаном. И как она сможет спокойно смотреть на их поединок, зная, что Торн может погибнуть? Она уже не раз пожалела, что завела этот разговор — лучше бы ей ничего про это не знать.

— Ладно… довольно об этом — мы попусту теряем время. Давай закончим дела с прошлым, чтобы я смогла наконец вернуться в свое настоящее.

"И тогда уж я решу, что делать с викингом, который изъявил желание связать со мной свою судьбу», — мысленно добавила ока.

Глава 33

Когда они с Торном внезапно очутились на палубе, по которой сновали туда-сюда десятки людей, Розалин так растерялась, что не заметила грузчика, который тащил на плечах огромный бочонок, и Торн резко дернул ее к себе.

Глядя, как она ошарашенно озирается по сторонам, раскрыв рот и вытаращив глаза, он расхохотался… и тут же получил локтем в бок.