Год мертвой змеи - Анисимов Сергей - Страница 94

Но еще раз «все равно» — если расценивать Корею как плату за возвращение в океан, то он готов был пойти на это без колебаний, и предстоящая гибель миизага, при всей ее трагичности, была здееь достаточно приемлемой ценой.

К шести с четвертью часам вечера в передовую военно-морскую базу Йонгдьжин вошла автоколонна. Было еще сравнительно светло, и в просвет между маскировочными щитами «сарая» видно происходящее было отлично. Не веря своим глазам, Алексей наблюдал, как головные грузовики разворачиваются на пятачке перед штабным домиком, а из пространства между двумя холмами по разбитой дороге идут и идут другие.

— Эй! — негромко позвал он матроса-корейца. Матрос обернулся. На его лице можно было прочитать такое же удивление и даже изумление, которое Алексей испытывал сам. Не зная, как сказать по корейски то, что требовалось, он просто указал на баковую пушку. Артиллерист понял все мгновенно — на флоте вообще обычно служат сообразительные люди. Крикнув вниз что-то непонятное, он несколькими точными, натренированными движениями ободрал с брезентового чехла орудийной установки эавязки. Вдвоем с Алексеем они содрали c пушки чехол, серой бесформенной массой осевший вниз, на палубу. Сэади к ним подбежали несколько человек: один что-то спросил на ходу, матрос ответил, и кто-то из пришедших тут же втиснулся на сиденье вертикального наводчика. С неуместным треском и стуком распахнулась крышка ящика из кранцев первого выстрела.

— Взрыватель контактный, — срывающимся голосом скомандовал Алексей. Команду напарника не поняли дословно, но, что надо делать, матросы догадались и сами. Снизу, из трюма, уже волокли другие ящики. Секторы обстрела ютовой установки были полностью затенены маскировкой, но из работающих на минзаге матросов быстро и сам собой, без какого-либо участия военсоветника, сформировался неполный расчет баковой.

Стрелять изнутри «сарая», только издалека, сверху способного хоть как-то обмануть нападающих, — бред. Первый же выстрел — и их разнесут и щепки. Десять градусов вправо и столько же влево — это весь их сектор. Стуча зубами, Алексей глядел, как вооруженные люди вбегают в штаб. Сейчас. Сейчас там начнут стрелять. Почему колонну пропустили, не подняв тревоги? Где прикрытие, где тот батальон береговой обороны, который должен не допустить высадки десанта, осуществлять противодиверсионную оборону? Он единственный офицер на корабле — и что это значит, было ему совершенно ясно. Теперь, в любую секунду готовой начаться скоротечной и полностью предопределенной по своим результатам схватке, вся ответственность лежит на нем.

«ДШК»! «ДШК» на надстройке! Обругав себя за глупость и постыдную растерянность, Алексей бросился вверх по трапу. Сообразив, один из матросов бросился за ним. Расчет 45-мм установки сократился еще больше, но это уже не важно. Один подносчик справится, поскольку мотопехота даст им время на 10, максимум 15, беглых выстрелов, — можно было видеть, что соскакивающих с грузовиков людей в серой форме становится все больше. Стрельбы все еще не было; судя по всему, захваченные врасплох моряки не сумели оказать вообще никакого сопротивления. Так же вдвоем, Алексей с матросом сорвали брезент с вороненого тела крупнокалиберного пулемета, выдернули заглушку из конуса пламегасителя.

— Я сам! — крикнул он, увидев, что матрос, стиснув зубы, берется за рукоятки. Как стрелять из «ДШК», Алексей знал отлично, — память о катерных годах. Лязгнула коробка с лентой, которую матрос, чертыхаясь и обдирая руки, подсоединил за какие-то секунды. Неразъемная лента на 50 патронов — это две, максимум три, приличные очереди. Потом все: действуя вдвоем, сменить ленту они уже не успеют.

Поводив плечами в разные стороны, Алексей поудобнее устроил плечевые упоры и изготовил пулемет к стрельбе. С 500 метров отечественные патроны калибра 12,7-мм, снаряженные бронебойными пулями «Б-30», берут 16-миллиметровый лист, две трети дюйма стали. Какую ленту зарядил матрос-кореец, он не знал, но большого значения это не имело: попаданием вообще любой пули, выпущенной из «ДШК» с такой дистанции, человека пробивает насквозь.

— Тасот… — хрипло считал вставший на одно колено матрос, не отрываясь, глядящий туда же, куда и он. — Ёсот…

Грузовиков в секторе обстрела становилось все больше. Можно было догадаться, что по сторонам их найдется еще несколько. Возможно рота, а то и две: не удивительно, что они смяли охранение.

— Ильгоп… Ёдоль…

— Прекрати, — задыхаясь, попросил он матроса. «Ну что, Алексей Степанович? Ты ждал настоящей войны? Вот она и явилась. Смотри, не подавись».

Солдаты двигались уверенно, кто-то их организовал, и под флагштоком с измерзшим красно-сине-белым флагом КНДР появилось подобие строя, в который Алексей и уперся центральным кольцом своего прицела. Построились явно не все, да и держался строй недолго. Секунд двадцать — и он снова рассыпался. Минута — и часть грузовиков, вновь заведя двигатели, начала отъезжать в сторону, левее. Куда — не было видно из-под досок. Потом из штабного домика начали, уже не так торопясь, выходить вошедшие туда сначала, причем их было больше. Ведут пленных? Прищурившись, Алексей попытался разглядеть, но поднятых рук не увидел. Его окликнули снизу-сбоку, он обернулся и мотнул головой, глядя на ожидающих его команды матросов у «сорокапятки».

Открывать огонь было рано. Один из матросов сказал что-то в полный голос, распрямляясь. Быстрый взгляд назад, к цели — да, строй уже исчез, теперь в секторе обстрела «ДШК» был всего один грузовик, причем с прицепленной сзади пушкой. Человек пять облепили ее с нескольких сторон и что-то делали, остальные направились в их сторону. Алексей ощутил замешательство. Теперь он уже не был уверен, что правильно понял произошедшее. В словах матроса, продолжающего обмениваться с товарищами короткими, так же в полный голос фразами, ему послышалось «инмингун», что-то относящееся к «вооруженным силам», причем именно в приложении к КНДР, но он не был убежден, что услышал правильно.

— Ли! — внезапно узнал он. Один из идущих к минзагу был похож на него фигурой. Ну?

В ожидании Алексей поводил стволом пулемета вверх-вниз. Двигался пулемет с прикрепленной к нему сейчас коробкой ленты без всяких помех, да и баланс был хороший. До идущих оставалось метров двести — даже сравнительно малоталантливый пулеметчик, вроде него, на такой дистанции, пожалуй, не промахнется. Неужели Ли предал?

Секунды бежали по жилам, щекочущие, злые и торопливые, как тараканы. Метрах уже в ста от идущих Алексей окончательно убедился в том, что один из них — комвзвода Ли, его переводчик. Еще один, кажется, был моряком из Йонгдьжина, командиром номерной вооруженной шхуны, используемой в качестве сторожевика, но в последнем он уверен все же не был. Корейцы говорили уже не стесняясь, и Алексей медленно распрямил полусогнутые ноги, чуть приподняв ствол пулемета. Покрытый слоем ледяного пота указательный палец скользнул по спуску, и на мгновение он испугался, что «ДШК» выдаст очередь, но его давление было настолько слабым, что пулемет смолчал.

— Товарищ военный советник! — заорал Ли снаружи по-русски. — Товарищ Вдовый!

Подошедшие остановились, явно разглядывая силуэт минзага под искажающим камуфляжем — крашеными щитами и фестонами маскировочных сетей. Интересно, видят ли они нацеленные в их сторону стволы? Пожалуй, нет, иначе бы не стояли в таких вольных позах. Небо начало темнеть, и внутри каркаса «сарая» все было уже совсем в тени.

— Товарищ военный советник!

Пожав плечами и чувствуя на себе взгляды матросов, Алексей аккуратно отпустил пулемет. Плечевые упоры качнулиcь и замерли в сантиметре от его тела. Постояв несколько секунд без движения, разглядывая стоящих и ждущих его, он решился и начал спускаться вниз.

Интересно, что обо всем этом подумали матросы минзага? Военный советник струсил, перестраховался? Увидел колонну с пушками и тут же начал изображать из себя спартанца при Фермопилах, стоя у пулемета с мужественным выражением на лице? Наверное, все это можно было интерпретировать и так. Но знать наверняка, десант это все-таки или нет, было невозможно, поэтому он и изготовился к бою.