Пальцы для Керолайн - Липскеров Дмитрий Михайлович - Страница 14

Она протянула мне ладонь, которая при пожатии оказалась вдвое больше моей.

— Алексей, — назвался я.

— Вы чертыхнулись. У вас неприятности… Может быть, мы сойдем в бар?.. Я как раз собиралась что-нибудь выпить.

Я пожал плечами, и мы спустились в бар, который в этот час был совершенно пуст, и бармен, механически протирая стаканы, смотрел по телевизору какой-то футбольный матч.

Керолайн заказала себе бутылку красного вина, а я вновь коньяк. Мы сели за столик, укрытый ветками декоративной пальмы, и некоторое время молчали. Пока Керолайн наливала себе вино, я рассматривал ее, испытывая чувство карлика, разглядывающего великана.

Она была чудовищно некрасива. С бесформенным носом на одутловатом лице, с висящим подбородком, с большими, словно «гипофизными», глазами, мясными губами, кроваво окрашенными — она была похожа на дьявола в юбке… Но у нее были потрясающие руки. Длинные тонкие пальцы аристократки с фантастическими ногтями, идеально ровными, как лепестки экзотического цветка, — они постукивали по стенке бокала и были такие же красные, как и его содержимое.

— Мой муж Стефан… — вдруг сказала Керолайн. — Кстати. вы очень похожи на моего мужа Стефана! — Она залпом выпила вино и уставилась на меня. — У вас такие же, как у него, глаза… Он всегда молча смотрел, как я напиваюсь… Я немного алкоголичка, и, наверное, это ему не очень нравилось. Поэтому я его бросила… Мне было его жаль… У вас есть жена?

— Нет, — ответил я.

— Вы не любите женщин… Такие люди, как вы, не любят женщин…

Я слушал вполуха и смотрел, как содержимое бутылки перекочевывает в ее желудок. Она уродлива, думал я, но что-то в ней есть притягательное…

Керолайн допила бутылку и заказала вторую. Она ничего не ела, говоря, что практически никогда не ест, когда пьет, а пьет она всегда…

— Я вегетарианка, ~ пояснила она.

В течение каких-нибудь двух минут она выпила половину второй бутылки, и глаза ее затуманились, став еще более круглыми. Она перестала болтать и смотрела в одну точку, оказавшуюся почему-то на моем лице.

— Я только два часа как приехал в Лондон… — как бы между прочим сообщил я, чтобы перевести ее взгляд в другое место.

— О, да… Конечно… Вам нужно побыть одному… — Керолайн долила в бокал остатки вина, судорожно заглотнула его, вытащила пудреницу и стала поправлять разъехавшуюся на губах помаду.

— У меня тоже куча дел… Встречаюсь с английским министером… — сообщила она.

Я не понял, что такое министер. То ли министр, то ли чиновник из министерства, но уточнять не стал. Когда мы выходили из бара, Керолайн спросила:

— Как долго вы будете в Лондоне? — Не знаю еще, — ответил я. — Номер в отеле оплачен на две недели.

— Чудесно, — сказала она. — Давайте позавтракаем завтра вместе… В десять возле ресторана…

Я кивнул головой, подождал, пока она выйдет из отеля, и поднялся к себе в номер. Я еще не знал, как провести остаток вечера, а потому прилег на кровать, включил телевизор и думал о чем-то незначительном, пока не заснул. А когда проснулся и посмотрел на часы, то оказалось, что уже поздно и выходить куда-нибудь из отеля не имеет смысла…

День приезда — для отдыха, подумал я и закрыл глаза.

Портье разбудил меня в девять утра, и я вспомнил, что завтракать должен с Керолайн. Я побрился, посмотрел по телевизору сводку утренних новостей и, облачившись в костюм, спустился к ресторану.

Керолайн опоздала на двадцать минут и долго извинялась, ссылаясь на дурака портье, который принес из прачечной не ее белье.

Мы сели за столик, и Керолайн взяла на себя обязанности распорядителя. Она подозвала официанта, и пока тот стоял болваном, выясняла, что я люблю на завтрак… Впрочем, она настояла на финиках, круассанах, апельсиновом соке и кофе. Себе же взяла только яблоко и чай.

— Чем вы заняты сегодня? — спросила Керолайн, чистя яблоко.

— Да, в общем, никаких планов у меня нет, — ответил я и рассказал ей историю о лорде Р.

— Да… Смерть мистера Р. — большая потеря для Англии.

— Почему? — поинтересовался я.

— Он стоял третьим от королевы.

— Понятно…

— Значит, вы психоаналитик.

В знак согласия я кивнул.

— А вы чем занимаетесь?

Этот мой вопрос стал открытием шлюзов, и река слов потекла из уст Керолаин.

Из ее рассказа я понял, что живет она в Ирландии, профессия — режиссер документального кино, специфика — фильмы о проблемах СПИДа. В Лондоне же она находится для разработки нового проекта, который, по всей видимости, будет осуществляться на территории СССР. Она рассказывала, какие милые люди в России и как ей с ними легко общаться.

— Кровь — великая вещь! — сказала Керолайн. — Русский русского всегда поймет.

Неважно, чья страна питала эту кровь!.. Съешьте еще круассан. Вы такой худой, Алексей, вам надо есть больше мучного!

Иногда в ее словах проскальзывал пафос поистине русского звучания.

— Мы можем поездить с вами по Лондону, — предложила Керолайн. — У меня здесь машина. Не возражаете?

Я не возражал, потому что делать мне в Лондоне было нечего. Ни одного друга, ни даже знакомого во всей Англии у меня не было.

Мы сели в маленький джип и покатили по Пикадилли, затем свернули к Сохо. а поскольку в этом районе езда на машине запрещена, мы вышли из джипа и отправились пешком. Пройдя мимо маленького публичного дома, рассчитанного исключительно на туристов, Керолайн сказала, что когда-то работала в нем проституткой, когда нуждалась в деньгах.

— На мне был маленький крахмальный передничек, под которым было лишь мое тело, — пояснила она.

— И много было клиентов? — спросил я.

— Я знаю, что я урод. Но клиентов было много, и я хорошо зарабатывала.

Уродство и красота — вещи пограничные. Уж лучше быть уродом, нежели просто миленькой.

Я подумал о спорности этой сентенции, а в том, что Керолайн врет про множество клиентов, был уверен. Она действительно была уродом, к тому же стареющим.

— Если я заработаю в России денег, то сделаю пластическую операцию.

— Измените внешность?

— Нет, просто уберу лишний жир и возрастные складки… Но это очень дорого стоит…

Мы прошли все Сохо, погуляли по Ковентгарден и пообедали в маленьком ресторанчике рядом с Китайским кварталом. Керолайн за обедом выпила бутылку вина, ее немножко развезло, и она опять уставилась на мое лицо. Я испугался сексуального звучания в ее взгляде, и заговорил о чем-то нейтральном, связанном со спортом и лондонской погодой.

— В этот день, — сказала Керолайн, — шесть лет назад, умер мой Джордж… Он был очень хороший, мой Джордж… Мне очень долго было тяжело без него…

— Она грустно вздохнула, закуривая сигарету. — Кстати, Лешка, ты очень похож на моего Джорджа.. Нет, правда, что-то в твоем характере есть от моего Джорджа…

От этого фамильярного «Лешка» все внутри меня передернулось. Я подсчитал, что это уже третий мужчина Керолайн, на которого я похож…

Мы расплатились за обед и по предложению Керолайн поехали за город полежать на травке и посмотреть, как играют в крикет… Почему я не отказался от этого предложения, мне до сих пор непонятно…

По пути Керолайн купила две бутылки красного вина. Управляя джипом, она то и дело смотрела на меня, улыбаясь какой-то странной улыбкой.

— Ты еще узнаешь меня, Лешка, и перестанешь бояться… Вот мой Джордж никогда меня не боялся… Она чуть было не врезалась в бок какого-то «шевроле», подбавила газу и обошла его.

— Кстати, мой Джордж был педерастом… Да, правда… Мы с ним никогда не спали… Но он очень меня любил… Я покажу его фотографию, тебе он понравится… Если мужчина в меня влюбляется, то он точно педераст или на худой конец б… Мой Джордж, один из первых, кто умер от СПИДа…

Мы приехали к крикетному полю, на котором уже началась вялая игра. За ее течением наблюдали человек двадцать, и мы к ним присоединились. Керолайн откупорила бутылку и стала посасывать вино.

Правила игры мне Были неизвестны, и на теплом солнышке я стал дремать..