Последний сон разума - Липскеров Дмитрий Михайлович - Страница 2

Видал татарин рыб и экзотических. Такие продавались в специальных зоологических магазинах и своим цветовым многообразием лишь удивляли слегка Илью, как салют на праздник, в остальном же он считал тепловодных необязательной формой жизни, каковых в мире существовало великое множество, а оттого и внимание нечего заострять.

Лишь однажды в маленьком зоомагазине Илья рассмотрел в аквариуме небольших рыб под названием пираньи, чьи рты были сплошь усеяны острыми зубами, непропорционально длинными, если сравнивать с общим размером тела. На прилавке лежала прокламация, в которой объяснялась со всевозможными прикрасами невероятная хищность рыб, способных небольшой стайкой сожрать в течение десяти минут взрослого человека. Конечно же, это реклама, решил Илья, но рыбьи зубы, крючковатые и хищно белые, вызывали в татарине любопытство, даже некий страх, и он приобрел пяток иностранок для эксперимента.

Утром следующего дня пять особей семейства пираньих были погружены в магазинный аквариум, где в утренний час безмятежно плавали жирные карпы, распустившие толстые животы в ленивом ожидании своей участи.

То, что произошло далее, совершеннейшим образом повергло Илью в чувство крайней подавленности и, можно сказать, нестерпимый шок.

Сначала в аквариуме ничего не случилось, первые минуты карпы плавали сами по себе, пираньи сновали стайкой из угла в угол, словно обживаясь на новом месте, тыкались зубами о стекло, клацая, словно вилками, и глядели жесткими глазками на Илью.

Реклама, еще раз уверился татарин. Не сожрешь человека так запросто!

Он уже хотел было заняться привычными своими обязанностями, как вдруг в водной среде произошло какое-то неуловимое движение. Пираньи сбились в стайку и несколько раз в полном синхроне обернулись вокруг собственной оси. Раз, два, три… Затем рыбки приподняли свои хвосты, опустив ко дну селедочные головы с зубами-иголками, и с минуту находились в таком положении, совершенно недвижимые. Казалось, что рассматривают они старого карпа, отдыхающего на дне аквариума. Карп был слегка подранен сачком, и его бок выделялся на сером фоне розовым мясом, сочившимся кровью. И вероятно, не столь было больно рыбе от раны, как она просто покоилась в стороне от собратьев, как заболевший от здоровых. И вдруг, словно по команде, вся немногочисленная стайка рванулась в слаженном порыве ко дну. И столько стремления, столько хищного полета стрелы было в этом движении, столь огромная развилась скорость, что татарин Илья на мгновение отпрянул от аквариума, а когда вернулся к нему, пятерка хищников уже рвала своими зубами-крючьями розовое мясо обезумевшего от боли карпа, пытающегося мощными ударами хвоста отогнать от себя маленьких убийц. Все вскипело в аквариуме! Вихрями гуляла муть, поднятая со дна, шарахались в разные стороны остальные обитатели… Но глупая рыба своим крошечным мозгом уже понимала, что конец ее близок, что огромные куски мяса, вырванные из живота, пожираются вместе с нежной печенью незваными пришельцами, которые через мгновения принесут ему, пятилетнему самцу, никогда и никого не боявшемуся, неминуемую смерть, мучительную и никчемную; а оттого большая рыба безвольно смирилась со своей участью, перестала бессмысленно колотить хвостом и завалилась на бок, уставив обреченные глаза к поверхности… Остальные обитатели аквариума, такие же жирные карпы, забились в дальний угол резервуара и наблюдали за диким концом своего собрата, чмокая глупыми губами. Клубилась в темной воде алая кровь, метались пираньи, раздирая на куски остатки сочного мяса, и уже через минуту на нечистое дно аквариума опустился обглоданный до белизны скелет карпа-полустарка.

— Эх! — выдохнул Илья, приходя в себя после увиденной картины. — Так вот!..

Ту же картину, что и татарин, наблюдала продавщица мясного отдела. Ей увиденное пришлось по вкусу, и она ожидала, что новые рыбки проделают такую же процедуру и с другими карпами, а значит, время до обеденного перерыва обещало быть интересным.

— Экспериментатор! — молвила продавщица вслух.

Но татарин не оправдал ожиданий. Как-то быстро вскочив на ноги, он схватил сачок, зачерпнул им темные воды и в одно движение выловил всю стайку пираний, чьи челюсти еще по инерции клацали, пытаясь перегрызть капроновые веревки, из которых был связан сачок.

— Ищь! — воскликнул татарин и со всей силой ахнул сачком об пол.

Вывалившись из сетки, рыбки запрыгали по кафельной плитке, а Илья в жутком порыве принялся топтать их хищные тельца каблуками ботинок, стараясь расплющить железными подковками-набойками экзотические создания. Казалось, татарин впал в какое-то исступление. Он без устали давил хищников с хрустом, словно мстил за отечественную рыбу, поруганную иностранным завоевателем, пока от пираний не осталась лишь кашица, смешанная с рядовой грязью.

— Ия-уу-а! — провыл Ильясов как-то страшно, отчего его лицо сделалось еще более желтым, а губы искривились в странной улыбке. — Ищь ты! — пришептывал он. — Ищь!..

Сумасшедший! — убедилась продавщица мясного отдела, а вслух сказала, что свои поганые эксперименты нужно проводить не на имуществе, которое принадлежит частному хозяину, а на своем вонючем сомике, что плавает в отдельном аквариуме, стоящем под прилавком. Уж мы-то знаем про этого сомика! Знаем-знаем!..

Надо сказать, что таковой действительно имелся. Сомик был привезен под праздник вместе с карпами совершенно случайно в машине «Свежая рыба» и сгружен в общий аквариум, где его немедленно обнаружил Илья. Сомик был относительно небольшой, килограммов на восемь, с длинными усами и приплюснутой мордой, чем-то неуловимо напоминающей лицо Ильи.

Татарин мгновенно проникся к нему неясным чувством и, мямля невразумительно, попросил у хозяина разрешения купить необычную для их магазина рыбину в собственность. Хозяин лишь пожал плечами и согласился продать сомика за цену, тождественную карповому весу. Некоторые из продавцов было возмутились, почему именно Илье было позволено выкупить сомика, всем хочется к празднику такую рыбину, но кто-то заметил, что сомы отдают тиной и что рыба эта сорная, никчемная, даже для жарки не годится, ибо излишне жирная и вонючая, как сожженная резиновая покрышка.

— Пусть татарин жрет! — сказали в подсобке тихо и засмеялись.

На том и порешили. К празднику служащие магазина купили карпов, а Илья потратился на сомика, которого поселил в небольшом аквариуме собственного изготовления, промазав стекло изнутри замазкой, чтобы не текло. Поставил он аквариум под прилавок, куда провел маленькую сорокасвечовую лампочку, чтобы рыбине казалось, что проживает она под солнцем, а еще сделал ответвление от основного компрессора и пускал воздух к самому ее носу.

Кормил татарин своего питомца раз в день принесенной из дома пшенной кашей, зато задавал ее от души, большими слипшимися комками, которые сомик подхватывал на лету, как какая-нибудь псина, и проглатывал тотчас, с псячьим проворством… Когда выдавалась свободная от работы минута, Илья засовывал в теплый аквариум руку и поглаживал мозолистой ладонью скользкую спину сомика со всей нежностью, на какую был способен. Рыбина любила своего хозяина и в благодарных порывах присасывалась губами к среднему пальцу татарина и сосала его нежно, как новорожденное дитя, — мягкими, беззубыми деснами. В такие мгновения продавец рыбы был всемерно счастлив.

Вряд ли татарин Илья читал когда-нибудь что-то специально, был он сильно дремуч и только газеты или журнальчики просматривал изредка, забирая их из подвала своего многоэтажного дома, уже сильно состарившиеся и подмокшие от сырости. Но тут, с негаданным приобретением сомика, Илья, как заправский собаковод, посетил ряд книжных магазинов, где всякий раз запрашивал книги о жизни сомов. Всякий же раз ему и отвечали, что про сомов литературы нет, что есть просто атласы речных рыб, где, в частности, есть и о сомах.

— Берите атлас! — советовали продавцы.

Что такое атласы, Илья не знал, боялся быть обманутым и лишь отчаявшись найти литературу про своего питомца, купил толстый красочный атлас с названием «Мир речных рыб».