Родичи - Липскеров Дмитрий Михайлович - Страница 30

– Чем, собственно?

– У нас тут практикует врач-ринолог. Это специалист по носам, по болезням носа. – Медэксперт сделала паузу. – Так вот, он сказал, что всем жертвам катастрофы были удалены аденоиды…

– Аденоиды? – удивился Иван Семенович.

– Так точно. И сделано это было после смерти. Бойко подумал, что не зря министр назвал Ахметзянова маньяком и необходимо усилить поиски патологоанатома.

– У вашего «случайного» тоже удалены аденоиды! Так, может быть, он не случайный? Повременить с отправкой? Тем более…

– Договаривайте!

– В это трудно поверить!..

– За последнее время произошло достаточно такого, во что трудно поверить!

– На месте аденоидов ринолог обнаружил какие-то корешки растительного происхождения.

Иван Семенович вздохнул, хотел было пригладить волосы, но правая рука, многократно продырявленная шурупами, лишь дернулась, и в локте стрельнуло болью.

– Я хочу, чтобы как можно скорее вы установили, что это… за корешки…

– Так точно.

Генерал-майор повесил трубку, откинулся в кресле и надолго задумался.

Вопросов было много.

Первый – о необходимости дело Ахметзянова выделить в отдельное производство.

Чутье подсказывало Бойко, что торопиться не стоит.

Второе – где прячет колеса министр?

На этот счет у Ивана Семеновича имелась определенная идея. Оттолкнувшись от нее, он позвонил по городскому телефону, назвал добавочный и с человеком, вышедшим на связь, условился о встрече в украинском ресторане «Шинок». Ни по имени, ни по фамилии генерал-майор человека не величал, а просто сказал: «Завтра в „Шинке“, в семнадцать».

Третий вопрос был связан с корешками растительного происхождения, и на него ответа не имелось вовсе. Даже перспективы на ответ.

«Подождем результата экспертизы», – решил Иван Семенович, выпил кофе и поехал на допрос директора вагоностроительного завода, а также его заместителя. Заключенные помещались в некоем СИЗО на территории, негласно принадлежавшей МВД.

О допросе начальство было проинформировано, а потому по приезде Бойко подследственных развели по разным комнатам и почему-то раздели до пояса. Люди, их сопровождавшие, прятали лица под масками, были молчаливы и на испуганные вопросы «Почему раздеваете?» не отвечали, лишь пришлепывали резиновыми дубинками по собственным ляжкам.

Директор вагоностроительного завода, шестидесятилетний Гурин, потел всем телом, то ли от страха, то ли от комплекции – весил он за сто двадцать, страдая инсулиновозависимой формой диабета. Скорее всего, потовые железы работали и от страха, и от ожирения.

Иван Семенович отметил про себя, что заключенный раздет по пояс, но вслух, впрочем, не сказал ничего, а начал допрашивать. Имя, фамилия, адрес, жена, дети – вопросы прошли гладко, если не считать, что Турин извергал пот струйками, затекавшими за пояс мятых брюк со старомодными подтяжками, и это раздражало полковника. Далее начались сложности.

– Как так могло произойти, – поинтересовался Иван Семенович, – как так случилось, что на вашем заводе была собрана продукция, не проходящая ни по какой отчетности?

Здесь с господином Гуриным произошли перемены. Пуды жира заколыхались под толстой сальной кожей, глаза, и без того навыкате, вылезли, как пинг-понговые шарики, и завращались против часовой стрелки. Директор тоненько завыл, переходя на более высокие ноты.

– Я ничего не знаю! – пропел Гурин. – Мне не дают достаточно инсулина!.. Зачем меня раздели!..

Стоявший рядом с Гуриным охранник, коротко замахнувшись обеими руками, еле уловимо ударил директора по голове, отчего у того тотчас потекла из ушей кровавая жижа. Казалось, что от такого воздействия подследственный должен завыть еще более страстно, но вместо того он неожиданно затих, а глаза вернулись в свои орбиты.

– Два шага назад!!! – скомандовал Иван Семенович громогласно, сколько был способен.

Охранник послушно отошел, но в прорезях для глаз замельтешило.

Суки, подумал про себя Бойко, глядя, как кровь стекает на плечи Гурина, смешиваясь с потом… Генерал-майор взял себя в руки и продолжил:

– Инсулин вам дадут сполна, бить больше не будут. Обещаю.

Гурин поднял глаза и посмотрел безразлично.

– Ответьте, вы знаете что-нибудь про палладий?

Директор втянул в себя воздух и ответил тоненько:

– Конечно, я заканчивал химфак.

– Откуда у вас на заводе столько металла драгоценного оказалось?

– Сколько? – испуганно спросил Турин.

– Вам должно быть это лучше известно.

– Никак нет. Ничего не известно!

Охранник сделал два шага вперед и опять обеими руками нанес удары, на сей раз по телу. Здесь он просчитался: жировая прослойка была столь толста, что защитила почки, Гурин только качнулся и закрыл глаза.

– Назад! – заорал Бойко. – Назад!!!

Он вышел из-за стола, почти в два шага достиг охранника и зашептал ему в ухо, что если тот еще раз позволит себе подобное, то потеряет погоны и сядет на место Гурина!

На это охранник бесстрастно попросил генерал-майора выйти на минуту и в коридоре, сняв маску, представился:

– Полковник Грановский. Действую по личному приказу товарища министра!.. Понятно?

Иван Семенович некоторое время пребывал в шоке, затем ответил:

– Понятно.

– Без этого никак нельзя, – с некоторой жалостью в голосе сказал Грановский. – В таких делах результата не будет… Вы понимаете?.. Когда нет доказательств, а государство под угрозой глобальных экономических потерь…

Жалость относилась к генералу.

Иван Семенович Бойко молчал. Он не знал, что сказать в ответ, прекрасно понимая, что Грановский ничего не воспримет, потому что существует в логике защиты государства, а не индивидуума.

– Мы же не знаем, сколько у них еще таких колес! – добавил полковник, улыбнувшись.

– Перенесите допрос на завтра! – приказал Иван Семенович и, не возвращаясь к подследственному, пошел по коридору прочь. Дойдя до конца, он обернулся и рассмотрел лицо полковника, обращенное ему вослед.

– Сегодня колите ему инсулин норму!

– Так точно, – отозвался Грановский, а про себя подумал: «Тряпка!»

Сев в машину, Иван Семенович решил съездить в больницу, проведать Никифора Боткина.

Уже въезжая в ворота клиники, он ответил на звонок мобильного телефона.

– Товарищ генерал-майор, – услышал он металлический голос медэксперта.

– Вы хотели узнать, что это за корешки такие?.. Так вот, это – садовая земляника обыкновенная, центнер с гектара!

– Что «центнер с гектара»? – не понял Иван Семенович.

– Собрать можно центнер, – уточнила медэксперт.

– Зачем им затолкали эту дрянь в нос? – скорее себя, чем медэксперта, спросил Бойко.

– Дело в том, что их туда никто не засовывал!.. Корешки обнаружены вросшими в плоть!

– Господи!..

– И еще, товарищ генерал-майор. – Металла в голосе подчиненной поубавилось. – Мы говорили о корешках… Теперь должна сообщить, что были и вершки, но их кто-то оборвал!

– Вы хотите сказать… – Иван Семенович чувствовал, что глупеет. – Вы хотите сказать, что это… плоды, так сказать, земляника… в носу…

– Земляника… Точно не знаю… Но что кустики с цветочками были – наверняка!

– Все? – Голос Бойко сел, и он прокашлялся. – Все?

– Все, – подтвердила медэксперт.

– Выводы!

– Никаких.

– А мне нужны выводы!!! – не сдержался Иван Семенович.

– Выводов не будет. – Металл из голоса женщины исчез бесследно. – Выше моего понимания…

Оба помолчали, пока генерал-майор не вспомнил, что приехал навестить хирурга Боткина.

Вылезая из автомобиля, Иван Семенович попросил медэксперта позвонить ему в любое время суток, если появятся какие-нибудь соображения. Нажав кнопку «отбой», он проговорил: «Господи, бред какой-то!» – и вошел в здание клиники.

В это время Катя только что закончила борьбу с пирамидкой в третий раз, и Никифор лежал с физиономией, словно искаженной инсультом.

В его мозгу вспыхивало, как на солнце, – убить! При этом тело было лишено всяческих сил, даже слезные железы иссякли…