Заговор бумаг - Лисс Дэвид - Страница 86

Элиас устремился к группе нимф, я же не спускал с него глаз ни на секунду. Мне было противно, когда люди таращились на его костюм и хихикали, но, с другой стороны, он настолько бросался в глаза, что его было хорошо видно отовсюду. Элиасу нравилось, что его костюм еврея-лоточника привлекает всеобщее внимание, и с удовольствием танцевал с разными Хлоями, Филидами, Фебами и Дориндами. Я же держался на расстоянии, не выпуская из виду Элиаса и всех, кто к нему приближался. Я не собирался заводить знакомств и был удивлен большим количеством дам, которые подходили ко мне с вопросом, не знают ли они меня. Я не был лишен тщеславия, но трудно гордиться своей внешностью, когда на тебе бесформенная черная одежда и маска, скрывающая лицо. Тем не менее эти дамы были настойчивы, и мой ответ «Я так не думаю, сударыня» на их вопрос «Я вас знаю?» не препятствовал продолжению разговора с их стороны. Вскоре я понял, что ответ «Конечно нет!» служил моим целям гораздо эффективнее, и я снова мог спокойно следить за проворным кружением Элиасовых ног и рук.

Был уже поздний час, толпа начала редеть; и я стал думать, что, возможно, наши враги каким-то образом распознали хитрость или что наши друзья все же не решились проявить себя. Элиас отвешивал прощальный поклон прекрасной султанше, когда к нему подошли четверо мужчин в черных домино и после коротких переговоров повели его за собой. Должен сказать, что, хотя конституция Элиаса не подходила для драки с крепкими мужчинами, он не потерял присутствия духа и, видимо, непоколебимо верил, что я начеку. Не оборачиваясь, чтобы проверить, вижу ли я, что происходит, Элиас кивнул и последовал за мужчинами.

Меня обеспокоило то, что двое мужчин шли впереди, а двое позади Элиаса, так что мне было бы нелегко добраться до него, прими дело серьезный оборот. Тем не менее я пошел за ними, стараясь оставаться, насколько возможно, незаметным. Они вывели его из зала в коридор. Выждав, я повернул за угол, но их не увидел. Я догадался, что они пошли по лестнице. Я тоже стал подниматься по ступеням, тихо и осторожно. Через минуту я нагнал их. Они шли молча. Я тоже двигался беззвучно, иначе они могли бы меня увидеть, стоило им только обернуться.

Мы поднялись, как мне показалось, на самый верхний этаж, где они исчезли в темном коридоре. Горело несколько свечей, дававших вместо света лишь смесь тьмы и тени. Я старался двигаться бесшумно, но не отставать от быстро идущих впереди меня людей, которые были едва видны в полумраке. Черные домино сливались с тенями, но рыжая борода Элиаса блестела в свете свечей.

Наконец они остановились в конце коридора, в торцовой комнате. Думая, что они одни, они даже не закрыли за собой дверь, и я незаметно подошел совсем близко.

Люди в домино окружили Элиаса.

— У нас есть для вас сообщение, — сказал один мужчина со смутно знакомым деревенским выговором.

— От кого? — спросил Элиас.

Я невольно улыбнулся тому, как забавно он имитировал мой голос.

Человек, который говорил до этого, подошел ближе к Элиасу.

— От тех, кто хочет, чтобы ты не совал свой иос в чужие дела, — сказал он.

Одним плавным движением он схватил толстую дубинку, стоявшую у стены, и со всей силой ударил тупым концом в живот Элиасу.

Мой друг рухнул, как подрезанный парус, но его беспомощность не остановила злодеев. Вскоре у всех у них в руках были палки, и они начали было безжалостно охаживать Элиаса по спине и бокам, пока я не поспешил к нему на помощь. Думаю, они считали, что перед ними Бенджамин Уивер, и спешили вывести из строя опытного бойца прежде, чем тот опомнится. Я же только видел, что мой друг, доверивший мне свою безопасность, непомерно страдает.

Я сбросил маску, пора было выходить из укрытия. Не дав нападавшим опомниться, я схватил одного из самых крупных бандитов сзади за шею и приложил головой о кирпичную стену. Удар вывел его из строя, но трое оставшихся поняли свою ошибку и в растерянности смотрели на меня, держа наготове дубинки.

— Кто вас послал? — потребовал я.

— Те, кого вы рассердили, — сказал один. Возможно, видя, что я готов драться, и учитывая, что их товарищ валяется на полу, в крови и без сознания, они не решались нападать. Их нерешительность подарила мне бесценное преимущество, на которое я не рассчитывал при встрече, с тремя вооруженными людьми. Как обычно, я сам тоже был вооружен. При мне не было шпаги, так как ее было бы затруднительно носить под маскарадным костюмом, но у меня был пистолет. Однако, учитывая, что нападающих было трое, а выстрел я мог сделать только один, я решил, что было бы глупо размахивать пистолетом. Кроме того, я всегда считал, что пистолет годится только на самый крайний случай. У меня не было желания кого-либо убивать, если можно было этого не делать. Учитывая, что через несколько недель будет слушаться дело Кейт Коул, мне не хотелось бы привлекать к себе лишнего внимания.

Я нагнулся и быстро схватил дубинку, которую выронил оглушенный мною бандит. При этом я не сводил глаз с остальных. Мой маневр будто сломал лед, и, пытаясь наверстать упущенное, один из них ударил дубинкой стонущего от боли Элиаса по колену. Боюсь, я не обманул его ожиданий, поскольку двинулся вперед, чтобы не допустить нового ущерба Элиасу. Вскинув дубинку в левой руке, правой я что есть сил ударил бандита в голову. Удар вышел удачным, по через миг по моей спине замолотили дубинки. Я еще не совсем оправился от побоев людей Джонатана Уайльда и на миг потерял сознание. Я выронил дубинку, но пришел в себя, не успев упасть. Опершись для устойчивости рукой о стену, я увидел, что человек, которого я ударил, сидит на полу, потирая голову, забыв о своем оружии.

Рывком я схватил его дубинку и бросился с ней на двух оставшихся мерзавцев. Мне удалось отогнать их от Элиаса, но вскоре я понял, что допустил ошибку. До этого они держались вместе, и я мог быстро разделаться с ними по очереди. Теперь же преимущество было на их стороне, так как один мог ударить меня сзади, а другой атаковать спереди.

Я переменил положение, пытаясь добраться до угла, откуда мне было бы легко выбраться, но где нападающим было бы труднее меня достать. В итоге я справился, но теперь мне угрожала новая опасность. Человек, которого я только что сбил с ног, успел подняться, и в свете луны, пробивавшемся через окно, я увидел, что в руке у него пистолет, нацеленный на меня.

— Брось дубину, жид, — сказал он, — а не то станешь кормом для свиней.

Он явно не знал, с кем имеет дело, если думал, что его угроза на меня подействует. Держа дубинку в левой руке, правой я нащупал в кармане свой пистолет и вынул его плавным движением. В темноте я увидел вспышку на дульном срезе напротив и, подчиняясь инстинкту самосохранения, тоже выстрелил. Поступок вполне разумный, но как тут же выяснилось, излишний, поскольку пистолет противника дал осечку и вспыхнул у него в руке. Тот закричал, скорее от гнева, чем от боли, и бросил оружие. В этот момент пуля из моего пистолета попала ему в плечо. Его отбросило назад, словно сильным ударом, отшвырнуло к окну, и он ударился о стекло, которое, как я подозреваю, было треснутым. Я не видел, что было потом, так как следил за другими нападавшими, но слышал, как он взвизгнул от ужаса, сползая по крыше, и упал на землю с довольно большой высоты.

Обернувшись, я увидел, что противники обратились в бегство, оставив своего товарища, который так и не пришел в сознание. Я хотел броситься за ними в погоню, но моим первым долгом было помочь Элиасу, который неподвижно лежал на полу. Взяв свечу с подсвечника, я посветил в лицо Элиаса. На коже не было никаких повреждений, и он явно дышал, хотя дыхание было тяжелым и прерывистым. Я перевернул его и увидел, что глаза его открыты и что он морщится от боли.

— Сделай мне кровопускание, — прошептал он, слабо улыбаясь. — Но сначала поймай этих негодяев.

Я верил Элиасу-хирургу, к тому же он не стал бы проявлять излишнего героизма, будь его жизнь действительно в опасности. Поэтому я схватил дубинку и стремглав помчался вниз по лестнице. Нападавших и след простыл.